Обезглавленная (глава VI)

Дом встретил меня пустыми, безжизненными глазницами окон. Как и в детстве, от него шел незабываемый страх. Подойдя к двери с массивным замком, я вынула ключ, что взяла в квартире у родителей. Войдя в дом, я почувствовала прилив воспоминаний. Замшелый сруб будто приготовился к атаке. Воспоминания смешивались с приятным изначально теплым домом и леденящими душу происшествием, что оставило отпечаток, в душе на всю жизнь, догоняя зрелость. Озираясь, будто гость, а не хозяйка, я шла по лестнице наверх, где по рассказам бабушки был кабинет прадеда. Туда никто из домочадцев не смел заходить. Массивная дубовая дверь, поддавшаяся со скрипом, открыла комнату, скудно обставленную по-спартански. Древний шкаф, видимо письменный стол, грубо сколоченный топчан и распятие над столом, все было покрыто давней пылью. На столе лежала книга, развернутая по середине, под слоем пыли, мерцавшая старославянским шрифтом. Зажегши свет в лампаде, я присела в массивное, точно такое же дубовое - как дверь, кресло. Как ни странно, смысл написанного, несмотря на необычный для меня текст, казался мне понятным. Опаленные по краям, страницы рисовали видение прошедшего, что преследовало меня последние дни. Листая их, я будто оказалась свидетелем. Тут и там мелькала «ъ» - делая текст не удобным для чтения, но идеально передающая время записей и атмосферу, словно я была там...

Сей год 18... от рождестве Христове, мы приходский игуменъ с благословления владыки Черниговского Ипатия, в второмъ месяце лета, числомъ 19м, сию хартию для потомковъ та последниковъ, або узрели они та распознали козни ворога людского та господа нашего Иисуса, ако есмь узрели иельзиевула, во чистого отрока облачающегося...

Та дела свои смрадная укрытии во младенце смутив люд православный во грехъ ведя...

На день нарождения младенца Калины был день погода великая, громомъ и градомъ, тучами черными. Во таинство крещения года 18... от числа 6м наречено ей было имя Зофия. Федор чернецъ купель причистяючи, божился святыми, та пророками узрев около храма божья на тот день козлища черного подле амвона стоячи. Ризница на день тот красным занялся во супротив чаду богомерзкому та если не служилая та посадские, дотла сгорела бъ нечистому духу в угоду. По моем вести митрополиту на борзе примчался преподобный, та родителям велел отдати младенца во храмъ божий. Непротивши, родители ей отдали чадо во храм божийъ та под презрение сестер наших во Христе. В раннем младенчестве Зофия росла покойным. Опосля, отроком к книгочтению, псалтырю та часослову прилежна была. Невелеречива была, но не было во храме чернеца таль монаха, что лучше ее премудрость книжную знал. Зная тягу отрочицы к книжным наукам поручил ей настоятель ключи до библиотеки, чему я во письме к преподобному противился, ибо сказано «Во большом знании - большая печаль и умножающий знания да умножает скорбь». Внялъ моим словесамъ преподобный и молитвамъ моим Пресвятая Дева и отлучили отрочицу Зофию от книг подвигнувъ постъ та молебенъ. На тот же денъ случился на селе моръ скотины...

Дочитав до этой строки, я вздрогнула и, будто стесняясь, захлопнула книгу, почувствовав на себе чей-то взгляд. Неосвещенный угол выдавал очертания тени. Тени, что сделала шаг вперед, как только я взглянула на нее. Безголовый труп, из детских кошмаров, не прячась, стоял на расстояние вытянутой руки. Ее, можно сказать антикварное платье колыхалось, поддаваясь языкам пламени, погасшим много лет назад. Уже не опасаясь действительного, после пережитого, я смотрела на нее, боясь спугнуть призрак. Дымка ее очертаний приблизилась ко мне, остановившись непосредственно передо мной, но над книгой.

- Да, - слова снова, как и раньше, казалось, исходили из груди чудовища. - Грубо, но в общих чертах - верно! - произнесло безголовое существо. - Раз уж ты подобралась так близко и не хочешь играть по правилам, я думаю тебе можно дать более полную картину!

Оцепенев, я смотрела на все же ребенка и, не поверите, если бы у нее была голова - она бы усмехнулась. Но она не смеялась, оно подошло и схватило меня за руку.

- Ты пришла? Смотри! - казалось со вспышкой, резко ударившей по глазам, комната вокруг меня завертелась, исчез стол, закрытая книга комната и дом...