Общаги. Мед и пед. Пыточные. Две девушки - две жуткие истории

Это было давно, рассказы давностью в пятнадцать лет.

В хостелах живут не от хорошей жизни. Только приезжие, только обездоленные, кто еще может жить на койко-месте за минимальную оплату. Спасибо людям, кто додумался до такого.

Приют — это уже бесплатный и очень жуткий кров для всех, у кого никогда своего жилья не будет.

Общаги — что-то среднее между приютом и хостелом.

Так, например, несчастная жиличка с нами пожила неделю.

— Мне на Боровой обещали койку, жду не дождусь. Здесь только на неделю потяну.

Ее история — печальней на то время не встречала. Ушлая соседка быстро приметила бедную болтушку, веселую старушку, у которой ничего веселого в жизни не было. Муж-предатель и сын за отца, выживали ее как могли, она жила под страхом, дома алкаши, какие-то сомнительного поведения молодые люди, женщины, словом, она запирала на ключ свою комнату, но деревянные двери — не выход из положения.

— Я поверила молодой соседке, у себя прятала, кормила, даже ночевала пару раз. Я в школе плохо училась, учиться не могла, считать до сих пор не умею, родители били по голове, все мозги и вышибли. А тут за столько лет да такая женщина. Ну, думаю, и на моей улице праздник наступил. Подруг у меня нет, родни тоже. Никто со мной не хотел общаться. Я вот только с этим радио и живу как с подругой (старенький СССР-ровского времени маленькое радио), с ним песни пою, новости, даже спектакли бывают! Так, она сказала: «Давай продай мне комнату, а на нее тебе другую купим, этим не скажем!» Ох как я обрадовалась! Наконец, я-то документов как боюся! Маринка купила у меня комнату за 300 тысяч, щедрая такая (на самом деле в центре комната только за 3-4 млн тянет).

Так, неграмотная бабушка стала жертвой мошенницы, деньги забрала, комнату продала.

Это приют. А хостел — это приют, только цивильный и стоит по карману, коли ты работаешь. Но работать приходится не только на одной работе.

Так, завсегдатай, я решила на сей раз перебраться на чуть дороже, где админ сидит за стойкой, какой-то порядок и воровства меньше.

Напротив нашей комнатенке без окон чуть наискосок дверь в умывально-душевую (коммуналку поделили по частям, чтоб не пустовала центральная часть, сделали закуток, который имел четыре ))) кровати двухъярусные и две трубы гофрированные алюминиевые, дабы воздух шел. Холодно было всегда, меньше сделаешь — духота. Выживаешь уж, где еще жить!

Четыре дверцы, за которыми душевая и стул, чтобы вещи ставить, и все, умудряйся поворачиваться. А за дверью — четыре раковины.

Назовем первую девушку Лерой.

Ее история. Мединститут

Я приметила ее и улыбалась. Лера одевалась всегда в толстые штаны не по размеру и широкие рубашки. И стриженная под мальчишку голову. Девушка по идее симпатичная, но что-то не то.

— Лер, ты знаешь, что ты очень симпатичная, тебе не хотелось надеть платье?

Надо сказать, что на то время мы, конечно, уже были знакомы. Только в умывальной можно было уединиться ото всех и поговорить.

— Да? — Очень удивилась она, что ее назвали симпатягой, — Правда? — Искренне не верила она.

— А давай посмотрим в зеркало.

Сама не поверила, что сумела убедить.

Но до этого у нее тридцать ))) лет была боль, на которую никто до меня не обратил внимание!

Оказывается:

Родилась девочка больной, инвалидкой, ходить ее учил не без помощи врачей папа. Мать не участвовала или бросила, не помню.

— Мой папа был моим мамой и Богом! Он возился со мной постоянно. В школу я пошла только ко второму классу, занимались со мной на дому. Потихоньку я стала с папой прыгать, бегать, делать зарядки. Уставали оба, зато вот хожу! Училась, дети со мной не водились, нет, не обижали, но было так обидно и грустно, и это невыносимое чувство одиночества. Решила поступить в мединститут.

Как же папа радовался. Я ведь из провинции, считай, а тут — в Питер!

Вот радость! Ей выделили место в общежитии. В комнате было четыре человека. Разные девушки, из разных групп, но она одна была первокурсницей. Те, кто имеет деньги, снимают студии. Это — самый лучший вариант для студента, которые рос в порядочной семье и не видел ужасов жизни.

В комнате заговорили про «Посвящение в первокурсники». Лера слышала, но не хотела принимать участие.

Вдруг к ним в комнату вошли парни, вошли, нагло сели к ней на кровать, осмотрели ее с ног до головы. Она пыталась попросить выйти, но парней это только раззадорило.

— Вечером придем в гости.

Этот день для нее был самым жутким среди тех, что она испытывала в школе, среди людей, в больницах.

Поздно вечером ввалились нетрезвые или еще какие там парни, и просто велели:

— Значит, будем тебя крестить! Не будешь слушаться, поведем в пыточную, знаешь, где это?

Соседки вылетели сразу, как они ворвались. Это было давно, рассказы давностью в пятнадцать лет.

В хостелах живут не от хорошей жизни. Только приезжие, только обездоленные, кто еще может жить на койко-месте за минимальную оплату. Спасибо людям, кто додумался до такого.

Приют — это уже бесплатный и очень жуткий кров для всех, у кого никогда своего жилья не будет.

Общаги — что-то среднее между приютом и хостелом.

Так, например, несчастная жиличка с нами пожила неделю.

— Мне на Боровой обещали койку, жду не дождусь. Здесь только на неделю потяну.

Ее история — печальней на то время не встречала. Ушлая соседка быстро приметила бедную болтушку, веселую старушку, у которой ничего веселого в жизни не было. Муж-предатель и сын за отца, выживали ее как могли, она жила под страхом, дома алкаши, какие-то сомнительного поведения молодые люди, женщины, словом, она запирала на ключ свою комнату, но деревянные двери — не выход из положения.

— Я поверила молодой соседке, у себя прятала, кормила, даже ночевала пару раз. Я в школе плохо училась, учиться не могла, считать до сих пор не умею, родители били по голове, все мозги и вышибли. А тут за столько лет да такая женщина. Ну, думаю, и на моей улице праздник наступил. Подруг у меня нет, родни тоже. Никто со мной не хотел общаться. Я вот только с этим радио и живу как с подругой (старенький СССР-ровского времени маленькое радио), с ним песни пою, новости, даже спектакли бывают! Так, она сказала: «Давай продай мне комнату, а на нее тебе другую купим, этим не скажем!» Ох как я обрадовалась! Наконец, я-то документов как боюся! Маринка купила у меня комнату за 300 тысяч, щедрая такая (на самом деле в центре комната только за 3-4 млн тянет).

Так, неграмотная бабушка стала жертвой мошенницы, деньги забрала, комнату продала.

Это приют. А хостел — это приют, только цивильный и стоит по карману, коли ты работаешь. Но работать приходится не только на одной работе.

Так, завсегдатай, я решила на сей раз перебраться на чуть дороже, где админ сидит за стойкой, какой-то порядок и воровства меньше.

Напротив нашей комнатенке без окон чуть наискосок дверь в умывально-душевую (коммуналку поделили по частям, чтоб не пустовала центральная часть, сделали закуток, который имел четыре ))) кровати двухъярусные и две трубы гофрированные алюминиевые, дабы воздух шел. Холодно было всегда, меньше сделаешь — духота. Выживаешь уж, где еще жить!

Четыре дверцы, за которыми душевая и стул, чтобы вещи ставить, и все, умудряйся поворачиваться. А за дверью — четыре раковины.

Назовем первую девушку Лерой.

Ее история. Мединститут

Я приметила ее и улыбалась. Лера одевалась всегда в толстые штаны не по размеру и широкие рубашки. И стриженная под мальчишку голову. Девушка по идее симпатичная, но что-то не то.

— Лер, ты знаешь, что ты очень симпатичная, тебе не хотелось надеть платье?

Надо сказать, что на то время мы, конечно, уже были знакомы. Только в умывальной можно было уединиться ото всех и поговорить.

— Да? — Очень удивилась она, что ее назвали симпатягой, — Правда? — Искренне не верила она.

— А давай посмотрим в зеркало.

Сама не поверила, что сумела убедить.

Но до этого у нее тридцать ))) лет была боль, на которую никто до меня не обратил внимание!

Оказывается:

Родилась девочка больной, инвалидкой, ходить ее учил не без помощи врачей папа. Мать не участвовала или бросила, не помню.

— Мой папа был моим мамой и Богом! Он возился со мной постоянно. В школу я пошла только ко второму классу, занимались со мной на дому. Потихоньку я стала с папой прыгать, бегать, делать зарядки. Уставали оба, зато вот хожу! Училась, дети со мной не водились, нет, не обижали, но было так обидно и грустно, и это невыносимое чувство одиночества. Решила поступить в мединститут.

Как же папа радовался. Я ведь из провинции, считай, а тут — в Питер!

Вот радость! Ей выделили место в общежитии. В комнате было четыре человека. Разные девушки, из разных групп, но она одна была первокурсницей. Те, кто имеет деньги, снимают студии. Это — самый лучший вариант для студента, которые рос в порядочной семье и не видел ужасов жизни.

В комнате заговорили про «Посвящение в первокурсники». Лера слышала, но не хотела принимать участие.

Вдруг к ним в комнату вошли парни, вошли, нагло сели к ней на кровать, осмотрели ее с ног до головы. Она пыталась попросить выйти, но парней это только раззадорило.

— Вечером придем в гости.

Этот день для нее был самым жутким среди тех, что она испытывала в школе, среди людей, в больницах.

Поздно вечером ввалились нетрезвые или еще какие там парни, и просто велели:

— Значит, будем тебя крестить! Не будешь слушаться, поведем в пыточную, знаешь, где это?

Соседки вылетели сразу, как они ворвались.

Да, пыточная — это обычная кастелянская. Все вахтеры знали!

Она пыталась прийти в себя, но все равно учиться не смогла дальше. Не выдержало несчастное сердечко больного человека.

К моей радости, а мы виделись не часто, она жила в другой комнате, наши графики дежурств не совпадали, она работала санитаркой в больнице, а я — в крупном магазине, на следующий раз я увидела ее в… халате!

Это для меня как для специалиста была такая радость! Ведь не нужно никаких методик, а нужно просто поговорить по душам!

Я ведь сама там тоже жила не от хорошей жизни…

История Илемпи. Имя вымышлено, но означает на их языке как «красивая».

Пединститут.

Сестра Илемпи поступила в институт. Сестра меняла парней еще с десяти лет, поэтому уже с первого курса попала в «актив».

— Илька, давай приходи вечером к нам в общагу, погуляем, с парнями познакомишься, может, кто приглянется. Давай уже, тебе уже шестнадцать, а ты еще в девках сидишь. Никто замуж не возьмет!

Сестра — не чужой человек, согласилась. Вошла в комнату, а там, уже понятно, разгар праздника — дым сигарет, пиво да водка. Сестра уже в кровати целовалась с кем-то.

Наташу кто-то посадил за стол.

— Я, как дурочка, думала в гости иду, накрасилась, платье красивое надела. К сестре же в гости пошла!

— Ну, Илька, ешь и запевай. Не-не, пиво или водку.

Гордая, она не ломалась, но отказать не сумела:

— Ломаешься, красотка!

Он стал приставать, повалил на кровать, одной рукой зацепил мои запястья, другой быстро полез под платье.

Меня никто не услышал, потому что он ударил меня, чтоб не орала.

Я была злая на сестру, на весь мир. Я решила мстить!

Ты бы знала, сколько я мужчин на деньги разводила. Они от меня тащутся, меня закидали цветами, подарками, одеждой, «Лимузины», словом, видимо, и правда любили. А я мстила.

— Как это?

— Да просто. Чувствую, что пора заканчивать, а то один даже жениться предлагал, и сбегаю.

В одно время богатая была. Для себя пожила. Но, знаешь, это, видимо, так моя боль выходила через гнев, злобу, месть.

Потом я резко изменилась. На работу устроилась, продавцом, а там мужики, достали уже!

Как раз в эти дни я пыталась устроить ее работать со мной, но Илемпи, оказывается, уже нашла работу (она жила рядом со входной дверью, поэтому тоже не пересекались).

Как раз я смотрела фильм-сказку «Златовласка». И что-то узрела в принцессе знакомые черты.

— Иля, зайди-ка к нам, я тебе твоего двойника покажу!

— Надо же, и точно!

— Илечка, тебе нужно сделать хвост, выпрямиться, платья тебе должны подойти, вылазь из брюк.

И мы на наши выходные пошли гулять по набережной, я ее фотографировала, никогда я ее не видела такой открытой, живой, без капли злобы и подозрительности на лице.

Она была довольна фотографиями, очень удивлена, потому что на ней она видела себя, настоящую.

— Знаешь, я ведь работаю при церкви, продаю.

Вот это была радость, она, наконец, нашла работу и по душе.

Потом и она съехала, но уже стала монахиней!

Так, мои девочки не без моего участия (меня там и называли «Мама Аня») вернули себя и стали улыбаться!

Аминь! Пусть все мои девочки будут счастливы!