Обстоятельства жизни

Я, пожалуй, подорву мою репутацию, если буду всем все объяснять. Дойл. Приключения Шерлока Холмса -- — Если и брать в рот, то что-нибудь толстое и фундаментальное! — заявил демонолог, раскуривая сигару. — Все равно от наследия нашего Великого Дедушки не убежишь. Все мы латентные пидарасы. Кроме тех, кто уже опидарасился. Они уже не латентные. — Еще солнце не встало, а тебе уже кто-то убил настроение? — майор Белкин по привычке достал пачку сигарет. Но, подумав над словами хозяина Ховринки, решил не закуривать. — Вы-с, вы-с и убили-с. Приперли-с до восхода солнца. Сорвали мне встречу рассвета. Где вас позавчера вечером носило, когда толпа вооруженных фанатиков забралась на территорию больницы и устроила погром, переходящий в оргию? — Так! Значит, не толпа, а два мирных активиста антифашистской организации. Не вооруженных, а с плакатами в руках. Не погром, а молчаливые одиночные пикеты. — А вы видели, что на у них на плакатах было написано?! Я не потерплю оскорбления моих чувств. — Сам-то сколько раз критиковал наш закон о защите чувств? — Белкин хитро прищурился и все-таки решился раскурить сигарету. — Верующих! Я не верующий, я знающий. — Так… Значит, слишком много знающий? — Знающий, что в следующий раз я спущу на эту антифашистскую шоблу не только моих… — Бандитов. — Они не бандиты, они послушники. — Наголо бритые и в берцах? — Неважно. В общем, предупреждаю. В следующий раз к митингующим выйдет обитатель второго этажа. — Так. Значит, не пугай бабу туфлями. Что он может, твой обитатель? Неделю назад нам при задержании потребовалась помощь, и его как ветром сдуло. — Его действительно сдуло ветром. Ветрено было. — Это Москва. Тут всегда ветрено. — Я заметил. Еще тут о гостайнах треплется каждая базарная бабка. Меня зачем сюда в опломбированном вагоне везли? Чтобы левая молодежь знала, где я обитаю и постоянно пыталась выкурить меня из Больницы?! Ладно. Я выпустил дым, — и демонолог действительно выпустил облако табачного дыма. — У нас говорят “выпустил пар”. — Пар пусть выпускают эти, с парогенераторами, которые уже не латентные. Zum Teufel. Что у вас за проблема, майор? — Вот, — Белкин положил на стол куклу, неумело связанную из толстых шерстяных ниток, перехваченных парой грязных красных тесемок. И, почувствовав недосказанность, многозначительно добавил. — Значит. — Что «значит»? Что «вот»? Славянский оберег. Изготовлен почти идеально. Только не нужно оберегу лицо рисовать, тем более фиолетовым фломастером. — Сослуживец говорит, что такие куклы ему регулярно дарит дочь. Вот. Значит, дочь, погибшая полгода назад. Демонолог с самым обреченным видом отправил к потолку поток дыма. — Майор! Кто из нас похож на идиота? Я или вы? — Я говорю, как есть. У Сереги дочурка погибла. Поехала отдохнуть к бабке в деревню и утонула. Хоронили в закрытом гробу. Ну и вот. Значит… — Ну и вот, значит отправьте вашего боевого товарища на боевое лечение! — вспылил австриец. — Пусть этим занимается ваш лысый режиссер-психиатр. А то странно как-то получается. Мэрия ему Ховринку отдает, а пациентов направляет ко мне! — Не хами. Даром ему твоя заброшенка не нужна. Ее просто снести хотят и торговый центр построить. — И будут торговать там вязаными куклами и белыми билетами. Ставлю двух камчатских крабов, что сам ваш товарищ эти куклы и делает. — Исключено. Я его навещал на днях. Посидели, выпили, договорились сюда прийти, распрощались. Выхожу на лестничную клетку. У дверей лифта лежит кукла. — Посидели, выпили? — Вот! Значит, попрошу без этого! Я в молодые годы после трех литров самогона был, как стеклышко. А мы пили бальзамчик буржуйский, компот почти. Куклу принесло неустановленное лицо, пока мы в квартире сидели... — …и выпивали! Из панцерлида слов не выкинешь. Ладно. Посмотрим. Где пациент? — Ждет на улице. Говорит, внутри больница нагоняет на него страх. — Можно подумать, снаружи она нагоняет веселье. Снизу раздался крик и выстрелы. Демонолог высунулся в окно. — Отойдите от подвала! Вход правее. Спустя пару минут в кабинете стоял бледный, как мел, офицер Росгвардии. — У вас там в подвале кто-то шныряет! Их много! Шипят! — Коты. Могли бы не орать на них, а угостить чем-нибудь. Я скоро разорюсь на сухом корме для моей мохнатой армии. — Откуда они тут? — Подкормил одного, за ним подтянулись халявщики со всей округи. Не выгонять же, — австриец помолчал, потом смерил несчастного посетителя суровым взглядом. — Договоримся сразу, mein Freund. Я демонолог. Ученый! Naturwissenschaftler. Ни в каких призраков, ни в какие заблудшие души я не верю. Люди за всю историю цивилизации убедительно доказали отсутствие у них зачатков монадоподобной субстанции под названием «душа». Росгвардеец вопросительно уставился на Белкина. — Не самое хорошее настроение, вот значит и ругается. Видите ли, мы позавчера не отогнали от Ховринки антифашистов с плакатами. Короче, не верит он ни во что. Ни в бога, ни в черта, ни в загробный мир. — И этого человека нам прислали, чтобы подавить революцию? — разочарованно и слегка оскорбленно протянул офицер. — И к этому человеку вы оба пришли с утра пораньше, чтобы заканифолить мозги какими-то куклами, мертвыми медхенами и охотой за привидениями! — сердито отозвался демонолог. — И этот самый человечный человек все еще в этой комнате. — Ты, Бэшраил Бэшраилович, не серчай, — в глубине души майор был готов попросить прощения. — Мы не так часто к тебе обращаемся… — Девятый раз за этот месяц. И сегодня только пятое число. Ладно, давайте уже дадим слово скорбящему родителю. По порядку, как в рапорте. Никаких предварительных версий и, Крангел упаси, призраков. Только факты. Посетитель приосанился и бесцветным голосом изложил суть проблемы. — Я, Сергей Воронец, капитан Росгвардии с момента ее формирования. Разведен. Бывшая супруга лишена родительских прав по причине тяжелой наркотической зависимости. Воспитанием единственной дочери всегда занимался исключительно я. Прошлым летом дочь была отправлена в поселок Шишиморово Новгородской области. — Нельзя детей в места с такими названиями отправлять! В логово Шишиморово, — пробормотал австриец, стряхивая пепел в совиный череп. — Вот! Значит, веришь в нечистую силу! — майор Белкин торжествующе поднял указательный палец. — Я-то не верю. Население тех мест верит. Или верило. Иначе откуда название? А молва на пустом месте не рождается. Не суть. Дальше! — Дальше мне позвонила моя мать и сообщила, что Маши больше нет. Утонула. В первый же день. До этого плавала только в бассейне, под присмотром. А тут то ли испугалась чего-то, то ли… — Причины отправки ребенка к бабушке? — бестактно перебил демонолог. — Сначала я расскажу об обстоятельствах смерти. — Нет. Нас интересуют обстоятельства жизни. Только они протянут шерстяную нить к кукле. Когда Вы нашли первую куклу? — Когда приехал с похорон дочери. — А хоронили ее где? — Морфинх выкинул останки сигары в форточку. — В Новгородской области. Недалеко от Шишиморова есть кладбище, там много моей родни лежит. Демонолога перекосило. — Морфинх! Да что с тобой такое?! Шило мешается? — не выдержал Белкин. — Не произносите это звукосочетание в стенах Больницы. Накликаете! Нам только новых жильцов не хватало. Ни слова больше о той деревне! Вы возвращаетесь в Москву, у лифта лежит кукла… — Не у лифта. У входной двери. В двух шагах от порога. На видном месте. — У двери… Майор, а вы свою куклу нашли около лифта? Белкин кивнул. — Так-так-так. И почему вы сразу заподозрили покойную дочь? — Она делала этих кукол раньше. — Насколько раньше? — Прошлой зимой приносила и хвасталась. — Ну вот вам и обстоятельства жизни, а вы все о смерти да о смерти, — демонолог с довольным видом достал новую сигару из стакана с карандашами, черными маркерами и перьевыми ручкам. — Кто ее научил плести кукол из шерстяных веревок? Офицер ответил молчанием. Впервые за весь разговор. Это не смутило единственного в Европе демонолога-политконсультанта. Он переключился на привычный режим монолога. — Сама научилась? Сомневаюсь, — австриец раскурил сигару от пламени примуса. — Слишком сложный процесс. Оберег изготовлен с точным соблюдением всех деталей. Необходим был наставник. Девочку вы воспитывали один. Полагаю, многому ее научили, но уж точно не плетению и прочим народным ремеслам. — Читает с четырех лет. Читала. И рисовала. Рисовать начала даже раньше, чем читать. Стихов много знала. По деревьям лазать любила. Сдачи могла дать любому обидчику, но в драку первая не лезла. — Угм, — демонолог затянулся, жмурясь на восходящее солнце. — Интернет? Какой-нибудь видеоблог по рукоделию. — Не сидела Маша в интернете. Не любила это дело. — Ну и самое простое. Вы заботливый и любящий отец, часто дарили девочке подарки. Не простые, а развивающие. — В основном, книжки-раскраски и всякую всячину для рисования. — Никаких наборов для вязания, плетения? Или просто шерстяную пряжу? — Если честно, я и не знаю, где такое приобрести. — Итак, мы приходим к очевидному выводу. Ваша дочь вряд ли умела сама мастерить этих кукол. А если и умела, то в ее распоряжении просто не было нужных материалов. Разве что она посещала кружок по рукоделию?.. — Художественная школа. — Ну где рисование, там и сопутствующий Kunst. Надо позвонить туда и провентилировать вопрос. — Я сейчас наберу Машину учительницу. Офицер достал смартфон, пару раз дотронулся до экрана и, приложив аппарат к уху, принялся нервно расхаживать по кабинету. Ноги сами привели его к двери больничной кухни. Тихо с кем-то переговариваясь, он повернул ручку, переступил порог и тут же, издав возглас удивления, отпрянул от дверного проема. — Нет, Марин, все хорошо, не волнуйся. Я тебе позже перезвоню, — и, повернувшись к Бэзилу, — У вас там осьминог какого-то паренька в аквариуме топит. Мне точно лечиться пора. — Не обращайте внимания. Морисик уламывает Пауля пожертвовать щупальце на сашими к завтраку. Меня другое удивило. Номер педагога стоит у вас на быстром наборе, хотя полгода назад этот контакт потерял свою актуальность. Обращаетесь вы к ней по имени. Сами того не замечая, вы попытались выйти из комнаты, чтобы поговорить с ней наедине. И она за вас волнуется. Я все понимаю и ничего не имею против: такие ситуации довольно типичны. Однако теперь у нас появился подозреваемый. — Это как понимать?! — напрягся офицер. — Чтобы Марина пошла на такое? У нее чистая душа, она всегда была рядом в трудные минуты, особенно после того, как Маша… — Не сомневаюсь в чистоте ее помыслов. Она может искренне желать вам добра и поэтому устраивать такие вот акции памяти. Еще вместе не живете? Нет? Тогда я не исключаю попытку психологического давления. Чем больше вы нуждаетесь в поддержке, тем крепче ее позиции в вашей жизни. — Я несколько раз пытался порвать... — Ну вот видите. Русские фрауляйн готовы на многое, чтобы стать Ehefrau. Хотя у американских женщин в этом маниакальном стремлении нет равных. Да и правильно разводиться русские, к счастью, еще не научились. «Вот обратно бы тебя в вагон запломбировать и депортировать, значит, к чертовой матери» — подумал Белкин. — У Марины алиби. Я часто провожаю ее с работы, иногда ко мне заезжаем. Утром находим у двери куклу. И Марина уверяет, что ничего подобного в художке они не делают. Маша сама приносила куклу на занятия и просила научить ее, как сделать такую же. Я могу допросить родителей других учеников и проверить. — Не надо. Успеем. У меня сейчас вырисовывается версия. Смутная, — демонолог осмотрел веревочную куклу, на этот раз более внимательно. — Еще подозреваемые есть? Из живых. — Да живет у нас один дед в подъезд, коптить его душу! Сторожем работал на заводе. В девяностых стал случайным свидетелем, как директора прямо с рабочего места похитили. Да и самого старика чуть не грохнули. Он в коморке своей забаррикадировался. На допросах гнал, что директора унесли две старухи. Демонолог оживился. — Шестирукие? Не отвечайте. По глазам вижу, что шестирукие. Странно. Давненько их никто не видел. Последний случай задокументирован… Но не будем о грустном. Вот эту куклу вы нашли около лифта. Правильно, майор? — Так точно. — А где первая, которая у двери лежала? — Не первая, — поправил офицер. — Первые. Их было несколько штук. Каждая держалась около месяца. — В каком смысле “держалась”? — Сохраняла приличный вид. Ну, сырость, грязь в подъезде. Мы уже год воюем с новой уборщицей. Молчаливая старая карга, ни черта не убирает, только жижу по полу размазывает. Разговаривать с ней бесполезно. — Вот. Значит, понятно теперь, почему куклы могли неделями лежать, и их никто не трогал! — подал голос Белкин. — Прям никто? — уточнил демонолог. — Даже Вы? — Не прикасался, — признался офицер. — Не смог заставить себя. — Я хотел ту, предыдущую, в пакет завернул. Тоже принес. Вот, значит, — майор достал сверток. — Там каша из сырых веревок. Доставать? — Не надо. Кажется, я все заферштандил. Оба посетителя обратились в слух. — Что вы на меня так смотрите?! Тут что, музей-лекторий дедуктивного метода имени сержанта-кинолога Баскервиля? У меня трапеза, — в подтверждение открылась кухонная дверь и появился Морис с тарелкой сашими и следами присосок на шее и лице, — Идите по своим делам. Арестуйте антифашистов, которые мне позавчера жизнь отравляли. Это в качестве гонорара. А вечером, как будете домой возвращаться… — Завтра утром. Сегодня ночное дежурство. — Тем лучше! Сегодня нам ловить нечего. У самого подъезда позвоните мне. У вас телефон видеозвонки поддерживает? Камера хорошая? — Да, Марина подарила. Она любит видео присылать… — Не буду уточнять, какого содержания. Bis bald. *** — Зашли в подъезд? Отлично. Не загораживайте камеру пальцем. Gut. Это ваш этаж? Покажите лифт. Нет куклы. Дверь. Нет. Дайте обзор площадки. Вот же кукла. Это выход на лестницу? — Да, только лестницей почти никто не пользуется. — Тем более. Подойдите ближе. Новая кукла. Забирайте. Не бойтесь. Берите, я говорю! Вот так-то лучше. Ну и грязище. У меня в подвале чище, несмотря на стадо котов. — Уборщица, старая шалашовка... — Я уже слышал. Не убирается, грязь размазывает. Это и есть разгадка. Спускайтесь по лестнице. — Нет! — Что значит нет? — Я с места не сдвинусь, пока вы не поделитесь своей теорией. — Которой из них? У меня есть интересная теория затонувших городов. Теория оккультных факторов в геополитике. Сейчас я работаю над теорией времени… Матом-то зачем орать на весь подъезд? — Теорией о кукле и уборщице! — Уговорили. Год назад в подъезде меняется уборщица. Вы говорили, что прошлой зимой дочь принесла вам первую куклу. Тоже год назад. При этом девочка не заявляла, что сделала куклу сама? — Не заявляла. — Поэтому давайте предположим, что кукла — это подарок. — Ну вы что?! Эта старая карга ни с кем не разговаривала. Шныряла тут, как тень, ближе к ночи. И все. — Подарок не обязательно вручать лично в руки. Можно под дверью оставить. Возможно, ваша дочь находила этих кукол так же, как и вы. Помните, я спросил про место похорон? Загадочный даритель не знал о смерти ребенка и продолжал подкладывать свои сомнительные сувениры. И регулярно обновлял презент, когда тот терял товарный вид. Уборщица, хоть грязь и размазывала, но кукол не трогала. — Но как она могла не догадаться, что… — Что девочка мертва и забрать подарок некому? Думаю, мы имеем дело с существом, мыслящим немного не так, как мы. — Это как?! — Это так. Дарительница решила, что дело не в девочке, а в самом подарке. И пыталась улучшить свой презент, рисуя куклам лица. А мысль о смерти ребенка допустить не могла по очень простой причине. Никому неприятно думать, что тебя могут опередить силы природы. — То есть вы хотите сказать… — Да. офицер. Я хочу сказать, что уборщица собиралась причинить вред вашей дочери и заманивала ее с помощью кукол. Когда кукла портилась, ее новая версия лежала на том же самом месте. Но стоило Белкину забрать старую куклу, промокшую и грязную, ее младшая сестра переместилась от двери квартиры к лифту. Когда же и эта кукла перекочевала к нему в карман, то что мы видим? Прошла ночь, и перед нами очередная новинка. И не у лифта, а у выхода на лестницу. — Но почему, вернувшись в Москву, ну, тогда… после… — Почему кукла ждала вас у двери в квартиру, у исходного пункта? Не знаю. Возможно, дарительница испугалась, что девочка сбилась с маршрута и на всякий случай повторила все сначала. Теперь понимаете, почему надо спускаться? — Понимаю… — Включите подсветку. Danke. Мусоропровод, настенная живопись, лужа. А это что за васистдас такое? — Да швабра это, швабра. Опять эта старуха свои причиндалы забыла. — Причиндалы? Вы видите здесь ведро, тряпки, чистящие средства? Я лично не вижу. Только швабра. Приблизьте. Не загораживайте камеру пальцем! Это не простая швабра, а веревочная. И половина гривы у нее наглым образом выщипана. — Конечно! Такой только грязь и размазывать. — Из такой только и плести обереги! Вы сейчас смотрите на источник сырья для изготовления кукол. Не трогайте! Сегодня ваша убирашка снова придет и будет плести новую приманку. Прямо тут. Поэтому не нарушайте целостность места преступления. Кстати, вы правильно вспомнили про остальные причиндалы. Как вы думаете, где они? — Думаю, на своем обычном месте. Если они вообще существуют в природе. — Bestimmt! В точку! Вполне возможно, уборщица ими вообще никогда не пользовалась. Только для виду возила оборванной шваброй по полу. А где уборщицы обычно хранят инвентарь? — В каморке у мусороприемника… — То есть мы сейчас стоим у конечной точки путешествия. Посветите-ка себе под ноги. Видите? Чуть левее. Палец уберите! — Мусор какой-то. — Не какой-то. Это старая-старая кукла, размокшая в полный швах. Теперь понятно, почему маршрут вернулся в исходную точку. Если бы ваша дочь тогда не поехала в деревню, то нашла бы эту куклу. И, простите за такой фатализм, ее жизнь все равно бы трагически прервалась. Только вам бы пришлось еще долго терзаться напрасными надеждами. — Мрак какой-то. Старуха думала, что Маша сама полезет в мусоропровод за новым «подарком»?! Или караулила рядом? Но тут спрятаться негде. — Это вы и должны будете выяснить сегодня ночью. Установите где-нибудь камеру беспроводную и передавайте изображение себе на компьютер. — Я могу устроить засаду. Или в каморку прямо сейчас нагрянуть. — Не нужно. Спугнете. Завтра буду ждать результатов. Договорились? — Договорились. Конец связи. *** Белкин нервно постукивал пальцами по столу, пока Морис упаковывал двух крупных камчатских крабов в контейнер со льдом. Бэзил, проспоривший таким образом свой скромный ужин, довольствовался балыком из нельмы — ужином не менее скромным. — Вот, ну ты подумай! Спугнул, значит! — Может, приснились ему эти две старухи? — демонолог наслаждался балыком, потеряв изрядную долю интереса к решенной, но не доведенной до ума загадке. — Может. Но в каморке я действительно нашел два матраса, две подушки, два одеяла. И никаких ведер, тряпок, порошков и вот, значит, прочего инвентаря. Жили они там на пару. Не тужили. — Кого конкретно он там увидел? — Вот, значит, твоих шестируких старух он и увидел! — Почему моих? — Ты про них упомянул, вот почему! — Именно поэтому я по-прежнему думаю, что ему это все приснилось. Задремал человек у монитора. Запись-то с камеры сохранилась? — Нет. Запись не сохранилась. — Кто бы сомневался… — Крабов не отдам! Жена не простит. — Да забирайте. Только вкратце расскажите, что там наш бравый офицер увидел? — Вот, значит, то и увидел. Как поднимается по лестнице эта старуха тощая, в тряпье замотанная. Открывает мусоропровод. Снимает свое тряпье, а под ним еще две пары рук. И вот, значит, упирается она в мусоропровод двумя руками, а остальными прям туда лезет. И помогает выбраться наружу еще одной старухе, тоже шестирукой. Но еще более дряхлой и мерзкой, что хоть в три слоя тряпья замотай — не возьмут никуда уборщицей, в подъезд не пустят или вообще полицию вызовут. Отрывает старуха — та, что подревнее, — клок веревок из швабры, быстро мастерит куклу и с помощью своей товарки прячется обратно в мусорник. Младшенькая, богу ей душу вот значит мать, куклу кладет чуть поодаль от входа на лестничную клетку, чуть поближе к мусоропроводу. Одевается обратно в свое тряпье и уходит. — И что дальше? — Дальше наш Серега хватает табельное и бежит проводить задержание. Да толку? Старухи и след простыл. Он стал стрелять в мусоропровод. А ты сам понимаешь, какое там эхо. Весь дом в панике. Его свои же, ребята-гвардейцы, от мусорника оттащили, скрутили и санитарам передали. — Надеюсь, отвезли в «Озеро», а не к сэру режиссэру? — Спрашиваешь! Оганезычу я своих друзей не доверю. Хочешь лично с Серегой побеседовать? — Нет, пусть им теперь озерная ведьма занимается, это по ее части, — отмахнулся демонолог. — Я же сразу советовал к ней обратиться. — Не веришь... — укоризненно протянул Белкин. — Я верю фактам. Видео с камеры нет? Nicht. На нихьт и суда гибт нихьт. Есть только показания сломленного человека, который потерял дочь и стрелял в мусоропровод. — Матрасы в каморке! — Ну, жили там мигранты, которые при первом же шухере разбежались по более спокойным каморкам. Вы ж толерантные, пускаете в страну всякое, а потом киндеры пропадают. — Сами-то!.. — Ничего не знаю. У нас в Австрии сейчас Себастьян Великолепный, который освободил нацию из ЕС. А то сколько можно по еврозонам чалиться? — Жалко Серегу. — Не испытывайте жалость, майор! Жалость убивает логику. Одержимый благими намерениями способен на самое жестокое нарушение воли своего опекаемого. Жалость рождает тиранию. Если хотите помочь, разошлите указания участковым. Пусть проведут профилактические беседы с молодыми родителями. Чтобы за детишками приглядывали, не разрешали им с пола всякие обереги поднимать, да и сумрачных старух от подъездов отгоняли. На всякий случай. Я не верю в нечистую силу, я же ученый. Но профилактика требует не веры, а здравого смысла. Белкин кивнул, задумчиво поправил темно-рыжий, с проседью, ус. Вздохнул. Взял под мышку контейнер с крабами и направился к выходу. На пороге вспомнил про оплату. — Арестовали мы твоих малолетних хулиганов. Что с ними делать? Привлекать за экстремизм? Ставить на учет? Штрафовать? — Отпустите их с миром. Пусть бегают с плакатами, пар выпускают. Неужели вы думаете, герр майор, что мне охота кого-то там наказывать? Я всех прощаю. Я же самый человечный человек, — улыбнулся демонолог, демонстрируя ряд острых треугольных зубов.