Объятия паука

Тело его, гибкое, длинное, с серебристой шерстью, горячим дыханием опаляющее, согревающее, успокаивающее. Тонкокостное, но необыкновенно крепкое, жилистое… Глаза — его глаза миндальные, с золотистыми переливами, изысканно-драгоценные, живые. Они светятся в темноте, озаряя лицо и даря ложу голубоватый оттенок океана. Поцелуи его слаще любой сладости. Лишь бы не прекращал, не уходил…

Почему так кратки ночи? Любимый. Ты не такой, как я… Ты ступаешь неслышно всеми четырьмя лапами по коврам, ты подкрадываешься ко мне и опрокидываешь на покрывало. Я не боюсь тебя, мой дикий кот. Мой хищник. Мой славный охотник. Наверное, ты последний из прежних. Наверное, я без ума люблю тебя.

— Ты такая смешная, — он хмурится, и пушистые бугорки над глазами сходятся в подобие напряжения.

— Хочешь я покатаю тебя по городу?

— Хочу, — я охотно взбираюсь на упругую спину абсолютно нагая, прижимаюсь всем телом к спине.

— До центрального парка. На всей скорости… Мур, слышится в ответ! Затем мурчание переходит в рычание — предупреждающее, томное. Возможно, он еще смешивает секс и жажду крови в одно. Возможно, эмоции зашкаливают через край. Но я не боюсь умереть в твоих когтях. Я все равно сегодня полетаю над холодным диском луны, чье колесо закручивается в спирали и втягивает в себя облака.

Окно распахивается, едва мы выпрыгиваем наружу. И тотчас огромные крылья вырываются свистящим потоком из лопаток моего любимого. Он легко ловит потоки, взмахивает резкими движениями несколько раз и поднимается над домами, что тонут в тумане. Осень. Сладкая осень сжигает последние дни, испаряет яд из земли и дает сил. Мне, моему любовнику, нашему общему небу.

— Быстрее, — тихо шепчу я в острое ушко и начинаю оглаживать его совершенство.

— Ты такой один. Ты остался один, но никто не узнает.

— Мне наплевать на опасность, — мой зверь не таится, но его все равно не услышат здесь, под предающей светом луной.

— Слышишь звон над рекой. За ним начинается парк… Смотри, как быстро я умею летать.

Он внезапно превращается в вихрь и стрелой устремляется к глади воды, окутанной паутиной тумана. Парит над самыми волнами, позволяя мне касаться ладонью холодного течения.

— Сегодня последний день? — Внезапная догадка сковывает мое счастье и заставляет быстрее стучать неумолимое в надеждах сердце.

— Ты не сказал мне… Почему ты ничего не сказал? — Я в неистовстве вцепляюсь в загривок, острые ногти причиняют любимому боль, но он продолжат рассекать пространство и лишь недовольно урчит.

— Мерзавец! Ты согласился лететь в парк, чтобы оставить меня? Как ты посмел? Ведь ты мог… — Испортить наш последний день? — Глухое рычание вопроса рождает во мне поток слез.

— Упиваться тобой это короткое лето — высшее наслаждение. Но ты ведь знаешь, что всего лишь больна моей кровью.

— Нет! Неправда! Я люблю тебя! Я не хочу… Мы пересекаем проспект в десяти метрах над землей, а затем ныряем через закрытые ворота в самую гущу деревьев, чтобы наконец повалиться на золотой ковер листьев.

Тогда он впервые освобождается от меня, и в один прыжок оказывается на огромном дубе, что напоминает великана, укрывающего от битвы своих верных друзей. Странное сравнение, но это дерево теперь отделяет меня от любимого. А любое расстояние для меня — боль.

— Спустись, пожалуйста.

— Я стараюсь оставаться совершенно спокойной, но внутри клокочет жажда.

— Последние часы перед рассветом таят в себе дурман и красоту, — он переходит на декламацию, дразнит меня, прохаживаясь по ветвям, как обычный огромный кот.

— Ты помнишь, как дарил тебе мечту, как целовал тебя все пламенное лето… — Прекрати! — Я перехожу на крик, и сотни листьев срываются вниз, чтобы утопить меня в листопаде.

— Ты не сказал, что приведешь меня сюда. Оставалась неделя… я посчитала! Я точно знаю, завтра не должен выпасть снег.

— Эх, милая! Ты такая вспыльчивая бестия! — Он внезапно садится, как человек, свешивая вниз лапы, и достает из шерсти пачку с сигаретами, выбивает из ниоткуда пламя и начинает пыхать кольцами дыма вверх.

— Наши окна были слишком долго завешены. Мы слишком сплелись в одно целое. Ты забылась, я забылся… Пора настала, час пришел. Поверь, мне тоже жаль. Простимся друзьями.

— Нет, — я чувствую, как холод цепкими колючками вонзается в голое тело, как начинает резать сердце и приносить слабость. Ты не оставишь меня! Ты не уйдешь… — Сегодня первые снежинки осыплются из подушек облаков. Сегодня за тобой приедут, моя сладкая снежная королева… — Я не позволю тебе уйти.

— Ты забудешь обо мне через несколько дней.

— Он печально жмурится и внезапно начинает колебаться дымкой в утренних сумерках.

— Яд моей крови переварится. Жажда иссякнет… Ты знаешь, я привязался к тебе. Я никогда еще так сильно не любил.

— Кровь… — как заклинание, шепчу я, протягивая к нему свои белые руки.

— Сколько крови ты отдал мне? Зачем? Ты играл со мной! Ты сделал меня слишком слабой… доступной, покладистой. Я думала, что… — Что можешь управлять и быть богиней, рожденной из ледяного царства, что лишь в стихии ночи твои желания сильнее, и сон отступает… — Довольно лжи! Ты не сбежишь! — Я последним усилием воли обнажаю свои истиную суть. Я ощущаю, как меняюсь изнутри, подвергая себя опасности рассвета, и взлетаю навстречу упрямцу, который собирается сбежать.

История ждёт вашей реакции

Страница 1 из 3Далее ›