Одной ногой на том свете

Никакого туннеля, после того, как человек умирает, нет, и света в его конце тоже. И никто не машет рукой с небес. Когда я умер, я даже не понял, что это произошло. Я просто шёл, и вдруг на мгновенье мне показалось, что я моргнул, но мои глаза пробыли закрытыми чуть дольше, чем это должно быть.

Оглашая окрестности своим воем, газель Скорой помощи на большой скорости мчалась в местную больницу. На поворотах моя рука безвольно свисала с груди и раскачивалась в такт езды автомобиля. Врач заботливо клала руку на место, а я как бы сидел рядом и глядел на неё непонимающим взглядом. В больницу приехали достаточно быстро. На носилках меня катили по длинному коридору. Я шёл рядом. Примечательно, что мне не нужно было бежать, я двигался быстрее врачей. Меня доставили в палату, и все мне стало безразлично. Я встал, прошёлся по коридору. Увидел, в конце коридора рабочего электрика, который подключал какое-то оборудование. Разглядел табличку на двери, возле которой находился этот рабочий. Спросил у него, что он делает, но тот даже не обратил на меня внимания. Второй раз, идя по коридору, я специально задел плечом какого-то очкарика, думая, что он, как и электрик, также не обратит на меня внимания. Он с отсутствующим взглядом разглядывал плакат, на котором было написано о том, каким образом можно избежать преждевременной смерти от инфаркта миокарда, с которым меня привезли в эту больницу.

Этот очкарик глянул на меня поверх очков и спросил: «И ты тоже»? Я удивился, что он меня видит и спросил, почему он меня видит, а тот электрик нет. Он ответил, что он вот только после операции, намудрил врач, и он уже преставился. Ну, значит, думаю, что и со мной то же самое. «Чего теперь делать?» — спрашиваю. А очкарик отвечает, что ждать надо. Скоро придут за нами. 40 дней пройдёт и придут. А пока нам погулять можно. Затем он на меня смотрит и говорит: «Не нравишься ты мне что-то. Исчезаешь ты. Наверное, ещё не умер окончательно. Вот тебе не повезло. Сейчас опять назад в труп, и будешь ещё лет 10 жить, пока всё равно не помрёшь. Да всё, спасли тебя. Может, свидимся когда».

И тут я снова моргнул как бы. Открываю глаза и лежу в каком-то халате в палате, а рядом врач. Говорит, что я в рубашке родился. Десять минут в клинической смерти побывал и выбрался. Свет, спрашивает, наверное, видел? Отвечаю, что нет, только электрика видел, который что-то делал в коридоре. Но он на меня внимания не обратил даже.

Я уснул и успел подумать о том очкарике, который остался свободным после не очень успешных действий врачей. Кому из нас повезло больше, мне или ему? Не знаю.