Он ищет лица

– Много лет назад в соседнем городе жила одна женщина, и у нее был сын, которого она очень любила.

– Ну, начало-о-ось! – я лишь раздраженно мотнула головой. – Анька, ну почему нельзя выдумать более нешаблонную страшилку?

– И чего ты бузишь? – хмыкнула подруга детства. – Ты эту уже слышала?

Я скривилась:

– Нет, не слышала. Но заранее знаю, что там случится. Сейчас эта мамаша по сюжету наверняка поедет с катушек и грохнет любимого сынульку. Который, конечно же, воскреснет в виде очень вонючего и злобного призрака, пришить муттер ( никак не ожидавшую такого пердюмонокля в сюжете) и всех, кто просто под горячую руку подвернется…

Воцарилась удивительная для нашего отряда тишина. Девочки вытаращились на меня так, словно я была тем самым «вонючим и злобным». Анька поджала губки:

– Мдэ-э. Ирка, хряпни одеколону и вали спать. Ты нам, овца, весь вечер страшилок портишь.

… То лето я запомнила надолго. Нам с Анькой было по восемнадцать, мы хотели гулять и денег, поэтому дунули вожатыми в ближайший детский лагерь. Нам в лагере обрадовались, как вобле к пиву, и прикрепили к восьмому отряду, состоящему целиком из девочек лет тринадцати-пятнадцати. В наши обязанности (по словам директрисы лагеря) вменялось отбирать у несчастных крошек водку и сигареты, охранять от гопников, и следить, чтобы никто из девчоночек не зажимался с парнями в укромных уголках. Мы отнеслись к своей миссии очень ответственно, и добросовестно следили за несчастными «пионерками»…

целых два дня.

Потом, увидев, как отдыхающая ребятня из других отрядов смолит и бухает, мы решили, что не вправе лишать своих девочек невинных радостей жизни. Поэтому перестали следить за оборотом бухла и курева в отряде. Затем, застукав однажды саму директрису (оччччень тучную тетку, кстати) с завхозом в том самом укромном уголке, где (вообще-то) не полагалось обжиматься, мы поняли, что и здесь не можем отравлять жизнь юным подопечным. Ну и к тому же оказалось, что мой хук справа, и Анькин боевой визг плохо помогают от здешних гопников, с которыми, кстати, многие наши девчушки частенько зажимались сами уже знаете где. (Кстати, потом я научилась отпугивать их, однажды случайно забыв накраситься. Я не шучу. )

Короче, мы плюнули на должностные обязанности и вовсю предались «разврату по-лагерски», то есть речке, трехразовому питанию и сну после обеда… а иногда и перед обедом, и вместо обеда. В зависимости от того, что распивалось прошлым вечером. Мы здорово сдружились с девчонками из отряда, и изредка, дабы уж совсем не растерять их глазах статус вожатых, развлекали их какой-нибудь движухой. Типа сегодняшнего «вечера страшилок», кстати, Анькиной задумки.