Он тоже был мальчишкой

Вечность. Для всех она недостижима, даже для моего папы. Но мне суждено пройти сквозь неё, изо дня в день проживая бесконечность, наблюдая за тем, как меняется вокруг меня мир. Я просто существую без надежды на изменения в самой себе. Но я могу видеть то, чего не видят другие. На моих глазах люди рождаются, вырастают, стареют и умирают.

Но есть крохотный период моей вечности, который я ценю больше всего! Это те 17 лет, которые мне дороги также, как мой плюшевый мишка. В нашем доме появился странный мальчик. Звали его Даниэль, или просто Денни. Ему было пять лет, когда он попал сюда. Папа зачем-то привёл его к нам: потрёпанного, напуганного и недоверчивого. Уже тогда я видела его скрытый талант.

Он скрасил моё несчастливое вечное детство. С ним мне никогда не было скучно: он постоянно придумывал что-то интересное, подкалывал дядю Оффендера, вместе со Сплендором искал приключения. Мы с ним всегда спорили по мелочам: кто, например будет императором Игрушечного королевства, кто будет играть куклами, а кто машинками, или во время обеда сидеть рядом со Сплендором.

Иногда мы даже дрались. Но Денни редко плакал от боли или от обиды, даже когда у него шла кровь. Он всегда терпел. Особенно когда падал с лестницы. Мы с ним даже игру такую придумали — кто первый скатиться с лестницы до самой последней ступеньки. Папа очень сердился на Денни, часто его наказывая за наши игры или беспорядок. Я всегда его выручала в таких ситуациях и папа Слендер с ним ничего не делал.

Ещё отлично помню тот день, когда Денни заболел ветрянкой. Он две недели проходил весь зелёный и пупырчатый. Я часто дразнила его «лягушонком», на что он либо дулся, либо квакал и прыгал.

Но шло время…

Денни нашёл своё призвание в нескольких вещах: в паркуре (постоянные падения с лестницы дали свои плоды), рисовании граффити (папа дал ему такой же псевдоним) и… в поедании шоколада. Всё из-за тех шоколадных конфет, которые продавал дядя Венди.

В 12 лет Денни начал сильно меняться: быстро рос, на лице появились прыщики, он стал раздражительным и нервным. В тот период он часто отказывался играть со мной и чаще обычного получал от папы Сленди.

Поначалу, мне было безумно страшно, но дядя Сплендор объяснил, что у Граффити просто переходный возраст и со временем он угомонится. Так и вышло. Он очень сильно изменился, повзрослел. А я так и осталась маленькой девочкой, просящей уделить ей время на игры.

Ему уже 22 года и он стал совсем непохож на себя, пятилетнего. Однако тот маленький мальчик, которого я знала по-прежнему жил. Денни хоть и стал взрослым, он иногда уделяет мне немного времени, вспоминая наши игры. Я всегда рада с ним играть. Но того пыла споров в нём уже нет… Хотя он и не перестаёт быть тем, каким я его вспоминаю: весёлым и неугомонным мальчишкой, делающий всё, дабы развеселить вечно маленькую девочку…