Остановившись в пустыне, складывай из камней

Стрелу, чтоб, внезапно проснувшись, тотчас узнать по ней,

В каком направленьи двигаться. Демоны по ночам

В пустыне терзают путника. Внемлющий их речам

Может легко заблудиться: шаг в сторону — и кранты.

Призраки, духи, демоны — дома в пустыне. Ты

Сам убедишься в этом, песком шурша,

Когда от тебя останется тоже одна душа…

… Эти строки из «Назидания» Бродского я прочел уже после этой истории. Дело было в конце сентября 1990 года в Туркмении. Я с двумя спутниками-биологами выезжаю ловить рептилий из Ашхабада на север, в направлении затерянного в Каракумах поселения Бахардок. Раз в день туда-обратно ходит автобус. Мы просим водителя высадить нас на участке с мозаикой из полузакреплённых и незакреплённых песков где-то на четырёх пятых пути к Бахардоку.

Первым делом я выбираю для нас место для лагеря. Вообще, лагерь надо размещать так, чтоб его было легко найти, но чтобы он не был заметен для посторонних. Невидимость лагеря я стал ценить после того, как в той же Туркмении (в местечке под названием Карадамак — буквально «Чёрная задница») за мной и за моим напарником полночи бегали люди, которые ночевали на городской свалке. Зачем — я не узнал, так как они нас не поймали. А для самих себя важны хорошие ориентиры при возвращении в лагерь: в пустыне заблудиться проще простого. К счастью, ночью в сухом пустынном воздухе всегда видны звёзды, и спасительная Полярная тоже.

Вот и технология: ловить змей мы будем слева от тянущегося с юга на север шоссе. Потом пойдём на восток и неминуемо выйдем на асфальт. На дороге — километровые столбики. Между 81-м и 82-м километром с запада возвышается бархан, у которого на вершине — впадина. Бархан с дороги на фоне неба виден всегда, а горящий в углублении костёр не будет заметен ни с дороги, ни с любой другой стороны. В первый момент эта впадина показалась мне какой-то неприятной, но логические рассуждения перевесили. Мы разбили лагерь (положили кусок брезента и оставили вещи) в ней. Это было ошибкой.

Половили змей да ящериц (без особого успеха). Вернулись, поели, легли спать. Над головой — удивительно красивое небо, и, как ни странно, звенят какие-то комары. И тут началось… Первыми проявились физиологические симптомы: жажда непреодолимая напала. Присосался к канистре, пью из неё и не могу остановиться, хотя запас воды на завтра для троих невелик. Еле оторвался, снова попытался лечь…

Когда смотрю прямо — ничего особого не вижу, а на краю зрения мерещатся худые, изможденные тени. Ушами ничего не слышу, а в голове — голоса. «Пошли с нами». «Пожалуйста, иди сюда». «Почему ты не идёшь, ты же сам нас позвал?». «Скорее, скорее, бегом к нам!». Изо всех сил пытаюсь вернуться в норму — и не могу. Мои спутники не видят и не слышат ничего особого, но жалуются на странное самочувствие и непонятный страх. Говорю им, что меня появилось сильное желание побежать в пески в сторону от дороги, на запад. Они испуганно говорят, что никуда меня не пустят. Я и сам понимаю, что делать этого не надо. Заставляю себя лечь и закрыть глаза, и вдруг чувствую, что надо мной вроде как кто-то наклонился и трогает за плечо. Вскакиваю — никого…

Ночь была на редкость неприятной. Утром, когда всё кончилось, я увидел, что даже по характеру земной поверхности место нашего ночлега отличалось от окрестных участков. К примеру, на нём не было следов активности грызунов и ящериц, которых было много повсюду.

Что это было? Я классифицировал для себя это как временное помрачение сознания, вызванное, вероятно, какой-то локальной физической аномалией.