Открой, милая

Пару лет назад ку­пили мы с мужем участок земли со скромной времяночкой недалеко от поселка Мельниково на Карельском Перешейке. В первое лето из всех достижений цивилизации у нас имелся только мобильный телефон — ни электричества, ни водопровода пока не провели. И вот как-то раз осталась я в домике одна ночевать: муж отзвонился, что сможет приехать только через день. А под вечер разыгралась ужасная непогода, молнии прочерчивали все небо вдоль и поперек, ливень колотил по крыше, а от грома, казалось, наш крохотный домишка так и подпрыгивал. Мне было немножко жутковато, читать не получалось, и, чтобы как-то скоротать время, я взялась раскладывать пасьянсы, которым меня еще в детстве научила бабушка. Когда дошла очередь до моего самого любимого пасьянса, я загадала желание: через год баюкать в этом домике малышку. И карты разложились! В прекрасном настроении я собрала карты, легла спать, и тут в дверь негромко постучали. Я накинула халат, прихватила в одну руку топор, а в другую мобильник (чтобы в случае чего вызвать подмогу), подошла к двери и спросила:

—Кто там?

—Открой, милая, — послышался старушечий голос, — озябла я крепко, вон ведь что творится-то на дворе.

Я открыла дверь — не могла ж я отправить бабулю восвояси! В домик вошла низенькая, но удивительно осанистая и грациозная старушка. Огляделась, примостилась у печечки, протянула к ней крючковатые загорелые руки.

—Хорошее имя у тебя, милая, — сказала она вдруг, хотя я еще не успела и представиться. — А меня зови просто бабушкой — имя мое длинное, да и ни к чему тебе запоминать.

Я заварила крепкого чаю с разными душистыми травками, снабдила гостью сухими шерстяными носками да теплой кофтой, сели мы чаевничать. А бабушка пьет, да сквозь чайный пар на меня так изучающе поглядывает. Наконец отставила пустую чашку и говорит:

—А что это ты, Надюшенька, такая красивая, молодая, здоровенькая — и без дитятки? И вроде муж любимый, ласковый. Да и ручки твои уж материнских забот просят.

—Да как-то, бабушка, не получается у нас, — призналась я, подумав про себя: «А бабуля-то — ведунья, оказывается!». — И по врачам оба ходили, и всякие новые методики испробовали, а все напрасно.

—А ты, милая, послушай, что я скажу, и запомни хорошенько. Дождись ясного полнолуния и в ночь пойди к лесному роднику. Разденься донага, обмойся вся водой, что мать-земля дарит, затем поклонись ей на четыре стороны, протяни руки к Луне-сестрице и скажи: «Милая матушка, у тебя тысячи детушек-звездочек, а у меня, ладушки, ни одной. Не оставь меня сиротинкой, загляни в окошко, скинь звездочку».

Я, конечно, бабушку от души по­благодарила, устроила ее спать на раскладушке. А когда утром проснулась — гостьи как не бывало. Ни чашек пустых на столе, ни раскладушки — никаких следов ее пребывания в моем доме, и одежда теплая, которую я ей давала, оказалась в комоде. Как будто мне все приснилось!

Но все ж таки я исполнила все, что мне странная гостья присоветовала. И родник в лесу недалеко от нашего участка отыскался, и в ближайшее полнолуние ночь выдалась ясная… В общем, теперь, спустя два года, в кроватке посапывает наш первенец, а мы с мужем ожидаем второго малыша.