Заброшенные, нехорошие дома, места, здания

Полночная баллада

32 тыс. прочтений 26 минут чтения

На порог шагнула одиноко,

Поманив вуалью дивных лун,

Полночь песней дальнего востока,

Вен моих касалась, словно струн.

Унесла меня, как птица счастья,

Любоваться отблеском воды.

Вдруг сорвался и, не удержась, я

Рухнул вниз в предчувствии беды.

Шёл я по ковру волшебных диких

Трав, что путь стелили в темноту,

Через вязкость серых и безликих

Путников, что манят в пустоту.

И внезапно, словно околдован,

Я застыл, сражённый красотой.

Как тогда я сильно был взволнован!

Разве ангел может быть речной?

Что я, в самом деле, плохо вижу?

Дева просто слишком хороша.

Приближаться стал я к ней поближе,

Сам дрожу, в смятении душа.

Говорить я начал слишком строго,

Мол, вода-то слишком холодна,

Вылезай и высохнешь немного.

«Не могу», - промолвила она.

Её имя ранило мне сердце,

Словно выстрел, сделанный в упор.

Дева приоткрыла к тайне дверцу,

Поддержав со мною разговор:

«Я русалка, звать меня Анжела».

«Я Олег. Твой облик неземной…»

Стал просить я ангела несмело

Погулять со мною под луной.

«Мы родня сиренам, что веками

Топят в океанах корабли.

Ветер просьбу отнесёт, ступнями

Чтоб коснуться я могла земли.

А пока ступай тропой прибрежной,

Как сирена вслед за моряком,

За тобою поплыву с надеждой,

Как рыбак за дальним маяком.

Шёл Олег и думал: ему снится.

Вдоль по параллельному пути

Будто бы за ним плывёт Калипсо

Счастье с Одиссеем обрести.

Блеск рассвета напугал русалку,

Бросилась она в пучину вод.

Лишь слова оставив, как фиалку:

«В полночь жди, она ещё придёт».

Парень шёл дорогою к деревне.

Чудо ночи тает в серебре,

Лилии короной на царевне

Растворились в утренней заре…

Снова время полночь приближает,

Звёзды в небе словно огоньки,

А Олег Калипсо умоляет:

«Дай зазнобе выйти из реки».

Воды расступились, и ступила,

Шепчет, отпросилась в бездне волн,

И Олегу сразу подарила

Со своим портретом медальон.

И, надев сама ему на шею,

Попросила больше не снимать.

Тот ответил: «Разве я посмею?

Мне такой вовеки не сыскать».

Снова всё не вечно под луною,

Гнал рассвет русалку в камыши.

Нарядилась девушкой простою,

Убедившись - нету ни души,

И домой к старушке побежала.

Ехала на лето погостить,

Как же я у бабушки скучала!

Ныне сердце не даёт грустить.

Вот теперь я, возвращаясь к дому,

Всем решила правду рассказать:

Я влюбилась, никому другому

Сердце не смогу теперь отдать.

Как домой пойти просили сёстры,

Хорошо, что с ними не пошла.

Хоровод в ночи водили звёзды,

Я кувшинку в волосы вплела.

Как я пела песни, что забыты,

Тёплый ветерок меня ласкал.

Хорошо, что я была без свиты

В ночь, когда меня ты повстречал.

Обманув, сказалась я русалкой,

И с рассветом в омут мне пора.

Ночь-колдунья нам дарила яркий

Лунный путь до самого утра

Я о встрече не жалею нашей,

Имя ты хотел моё узнать.

«Я Анжела». Ты ответил: «Краше

Ангельского имя не сыскать».

Лес вослед нашёптывал тревогу,

Филин ухнул, будто что-то знал.

Всю мою обратную дорогу

Ветер словно с ног меня сбивал.

Может, за обман меня ругали?

Как же быть мне, филин, подскажи?

Ветер мне ответ донёс в печали:

«Плохо всё, что началось со лжи».

Но домой ворвалась окрылённой,

Бабушка давно уж не спала.

«Внученька, ты выглядишь влюблённой,

Я же тоже молодой была…»

«Бабушка, я ничего не скрою», -

Рассказала всё про молодца.

«Лапушка моя! Господь с тобою,

Замуж хочешь ты за мертвеца!»

Кинулась и ставни не прикрыла,

Всех она решила расспросить.

Я же медальон ему дарила,

Разве призрак мог его носить?

По деревне толки, суматоха:

«Жил Олег тут, сгинул вот уж год.

Расскажи же толком нам, дурёха,

Где встречались? Отведи народ».

Тайна эта сильно взволновала,

Не к добру, коль бродит тут мертвец.

Вся деревня в месте том искала,

Вот скелет и выплыл наконец. На порог шагнула одиноко,