Попрощался с мамой

Эту историю рассказала мне моя бабушка, Анастасия Александровна, ныне покойная. Бабушка родила четверых сыновей, самый младший из них – мой папа, Валерий Борисович, последний живой член их семьи. События происходили перед войной, когда папа еще не появился на свет.

Дедушка, Борис Дмитриевич, был военный, и они с бабушкой жили на границе с Польшей, где он служил. В семье в то время уже родилось двое сыновей, мои дяди. Бабушка ждала третьего. Была на сносях, когда дедушку отозвали на месяц в другую часть. Жена не могла поехать с мужем и осталась рожать дома.

Когда подошел срок, бабушка отправилась в больницу, оставив двух малышей соседке. Роды прошли нормально, бабушка назвала мальчика Юрием. И все бы хорошо, но на другой день бабушке объявили, что ребенку при родах через пуповину попала инфекция.

С каждым днем Юрочке становилось все хуже, врачи разводили руками – надежды нет. Медицина тогда была не на высоте, и мать с сыном просто оставили в больнице… ждать…

В тот вечер Анастасия Александровна сидела в палате вместе с другими роженицами. Дети были с мамами, их не разделяли, и бабушка держала сына на коленях. Слегка покачивала, уже устав плакать.

В какой-то момент Юрочка затих и больше не шевелился. Материнское чувство подсказало женщине, что жизнь покинула крохотное тельце. Бабушка посмотрела на него и сказала просто: «Юрочка умер», продолжая качать маленький сверточек. Разум понимал, что все кончено, но сердце отказывалось верить.

Женщины с сочувствием смотрели на нее, зная, что никакие слова не помогут. Анастасия Александровна, устав качать, облокотилась головой о стену и тихо сидела, глядя в потолок.

Вдруг ее взгляд стал более пристальным, она уставилась в одну точку и напряглась.

– Что ты там увидела? – спросила одна из соседок по палате.

Круга никто не видел, и роженицы попросили описать, что она видит.

Круг был светящийся, похожий то ли на ореол, то ли на диск, и парил под потолком, прямо сверху над Юрочкой, который заснул вечным сном на коленях матери.

– Это его душа, – осторожно предположила женщина постарше. – И, наверное, только ты можешь ее видеть…

Анастасия Александровна похоронила Юрочку одна, без мужа. Вернувшийся позже Борис Дмитриевич сначала ругал ее за то, что назвала сына Юрием, потому что так звали какого-то умершего родственника, а потом долго плакал на могилке.

Никто из семьи, кроме бабушки, никогда не видел Юрочку живым, ни братья, ни отец. И только с мамой, которая была рядом с ним каждую минуту его короткой жизни, малыш попрощался, улетая навсегда.