Порошок шамана

Прошлым летом я участвовал в археологической экспедиии в Западной Сибири, в местах, где раньше были крупные поселения манси. У нас были проводники из местных, и с одним из них, Николаем, мансийским парнем лет двадцати, я крепко сдружился.

Экспедиция подходила к концу, и Николай на прощание решил сделать мне подарок. Он принес кусочек бумаги, в котором был завернут какой-то серый порошок. Николай сказал, что этот порошок остался у них в доме от прадеда, который был сильным черным шаманом. Николаю всегда запрещали трогать порошок, но он знал из рассказов, что прадед курил его во время своих ритуалов.

Недели через две после возвращения домой я отдыхал на даче и, после пары пива, решил попробовать шаманского порошка. Взял с собой Мишку, двоюродного брата. Курить порошок мы побоялись, а вместо этого я разжег угольную таблетку для кальяна, насыпал сверху порошка и сел в кресло, придвинув уголь поближе. Мишка сидел напротив, в другом кресле.

Ждать пришлось недолго. Едва я уселся, как почувствовал тяжелый, приторный, тошнотворный запах. После первого же вдоха разум мой помутился, и я потерял власть над собой. Перед глазами заклубилось густое черное облако, и я внезапно почувствовал, что в нем таится все самое ужасное, чудовищное, злое, что только есть на свете, и эта незримая сила готова поразить меня насмерть. Кружась и колыхаясь в этом черном тумане, смутные призраки грозно возвещали неизбежное появление какого-то страшного существа, и от одной мысли о нем у меня разрывалось сердце. Я похолодел от ужаса. Волосы у меня поднялись дыбом, глаза выкатились, рот широко открылся, а язык стал как ватный. В голове так шумело, что казалось, мой мозг не выдержит и разлетится вдребезги. Я попытался крикнуть, но, услышав хриплое карканье откуда-то издалека, с трудом сообразил, что это мой собственный голос. В ту же секунду отчаянным усилием я прорвал зловещую пелену и увидел перед собой белую маску, искривленную гримасой ужаса… Это выражение я видел так недавно на лицах умерших… Теперь я видел его на лице брата. И тут наступило минутное просветление. Я вскочил с кресла, обхватил Мишку и, шатаясь, потащил его к выходу, потом мы лежали на траве, чувствуя, как яркие солнечные лучи рассеивают ужас, сковавший нас.