Порождение войны

Колдун Тайрок шёл по лесу, закутавшись в свой плащ. Он был уже стар, но тем не менее его колдовской орден почему-то поручил именно ему сделать то, что он сейчас собирался сделать. Колдун торопился, так как надо было успеть на место до полуночи. На руках у него мирно спал двухнедельный младенец. Солнце уже садилось за горизонт, когда он наконец-то вышел с младенцем на руках на поле.

Вдруг малыш проснулся и заплакал.

Тайрок тут же начал его укачивать со словами:

— Да, я знаю. Обидно, когда ты хочешь жить, просто жить, но тебя убивают, а когда ты рождаешься снова, то тебя снова и снова убивают. Ничего, на этот раз всё должно получиться.

Успокоив малыша мягкими покачиваниями, Тайрок начертил два круга и сел в тот круг, который был побольше. Теперь оставалось только ждать полуночи. Ребёнок больше не плакал, а спокойно рассматривал Тайрока своими чёрными глазами.

Немного помолчав, Тайрок заговорил:

— Ты ещё всем им покажешь. Они обо всём пожалеют, эти люди, даже о том, что забыли, кто они есть. Жаль, что они разучились любить и принимать других такими, какие они есть. Теперь они только пьют не просыхая, дерутся между собой, бьют своих детей лишь за то, что они есть. Уже были войны в Риме, Трое, война против монголо-татар. И везде был ты. Ты сталкивал их между собой и смотрел на то, как они дерутся и режут друг друга, как звери. И за это тебя считали колдуном и тысячи раз убивали, вешали, сжигали на кострах. Но благодаря нашим усилиям ты возвращался. Ничего. Ты дашь им ещё и три мировые войны. И везде будешь ты. Не бойся. Даже если тебя опять убьют, я верну тебя к жизни. А сейчас я сделаю то, что нужно сделать перед тем, как я оставлю тебя тут, чтобы тебя нашли те, кто позаботится о том, чтобы ты успел вырасти и окрепнуть до того, как тебя снова решат убить.

Закончив эту речь и определив по звёздам, что уже настала полночь, Тайрок положил младенца в круг поменьше и поднял вверх руки, начав произносить заклинания. Сразу же вокруг него и ребёнка поднялась стена огня, из которой шёл чёрный дым, пахло чем-то неприятным, слышались крики мужчин, женщин и детей. Всё то время, пока Тайрок колдовал, стена огня сужалась вокруг него и малыша, и в огне появлялись лица мужчин, женщин, стариков и детей. Они были измученные, измождённые, в глазах всех этих лиц читался только один вопрос: «За что нам эти войны? Зачем нам война, когда от неё столько горя?».

Затем огненная стена исчезла. Ритуал был завершён. Тайрок встал, повернулся и ушёл не оглядываясь. Теперь дело было за теми, кто мог найти ребёнка.

Спустя три часа малыш проголодался и заплакал. Его плач услышал молодой воин, проходящий мимо того места, возвращаясь домой с охоты. Направившись на плач, воин в лунном свете увидел младенца, завёрнутого в чёрное покрывало, лежащего в маленьком круге, начерченном прямо на земле. Большой круг рядом был пуст, но, судя по следам, ещё недавно рядом с малышом кто-то сидел, а потом ушёл. Мягко взяв младенца на руки, воин забрал его к себе домой. Всё равно родителей малыша вряд ли удалось бы найти, а у самого воина в семье недавно случилось несчастье – умер при родах сын, не успев издать даже первый крик. Воин принёс малыша домой, положил рядом с плачущей женой и рассказал ей, как нашёл его. Выслушав мужа, женщина впервые за две недели улыбнулась, прижала малыша к себе и приложила его к груди. Теперь её молоко, не доставшееся погибшему малышу, не пропадало зря, а служило пропитанием для этого ребёнка.

Посовещавшись, воин с женой решили усыновить малыша и оставить его у себя. Так они и сделали, вырастив его как своего. Не зная, что предначертано этому ребёнку, они считали, что малыша дала им судьба, взамен их погибшего ребёнка. И поэтому не говорили никому, что он им не родной, а все соседи, встречая их, отмечали, что ребёнок очень похож на них. А когда ребёнок вырос, то просто ушёл из дома своих приёмных родителей, никому ничего не сказав и ни с кем не попрощавшись. Его звало то, что было предсказано ему когда-то на поле старым колдуном. И больше его никто в той деревне не видел.