Последние минуты «Ноордкроне»

Фандом: Отблески Этерны. — Прощайте, лейтенант. — В последний миг фок Шнееталь перешел на «вы». — Скажите в Эйнрехте, что флагман продолжал бой до последней возможности.

Перегнувшись через фальшборт, капитан Адольф фок Шнееталь следил, как вельбот уносит раненого адмирала всё дальше от «Ноордкроне». Руперт не подведёт, он сделает всё возможное и невозможное, но спасёт адмирала цур зее во что бы то ни стало…

А им всё равно умирать. Что бы он не говорил Руппи, «Ноордкроне» больше, чем наполовину, потеряла боевую мощь, заделать пробоины невозможно, и ветер усиливается. Или всё-таки попытаться уйти? Собрать те корабли, которые ещё держатся на воде, и попытаться вырваться из залива?

— Шаутбенахт! — испуганный голос с кормы прозвучал в голове Шнееталя погребальным звоном. Он повернулся, стряхивая навалившееся было оцепенение…

— «Закатная кошка»! Они собираются стрелять по вельботу!

Леворукий и Закатные твари!

— К орудиям! — К нему каким-то чудом вернулся голос — ещё минуту назад он не говорил, а хрипел. Надо прикрыть вельбот, увозивший Олафа Кальдмеера, отвлечь фрошеров любым способом… Капитан Шнееталь рванулся к штурвалу и начал разворачивать фрегат, стараясь загородить хрупкое судёнышко от талигойских линеалов. «Ноордкроне» с трудом слушалась руля, Адольф чувствовал, как вода захлёстывает пробоины.

— Господин шаутбенахт… — раздался позади слабый голос. Перед ним стоял премьер-лейтенант Ойленбах. — Готов выполнить ваши распоряжения…

Шнееталь стиснул зубы. Он не видел Ойленбаха с той минуты, как адмирал был ранен и контужен — просто не до того было. Оказывается, Ойленбах весь в крови и едва стоит на ногах, но сейчас каждый человек на счету, а дальше — уже неважно.

«Закатная кошка» полыхнула огнем.

— Шаутбенахт, «Марикьяра»!

Ну, теперь уже точно всё…

— Спокойно, лейтенант Ойленбах! — Шнееталь напряжённо размышлял: удивительно, в эту минуту мысль работала четко, как никогда. Риск для «Ноордкроне» очень велик, но на кону — жизнь адмирала цур зее. Сейчас они в окружении талигойской эскадры, которая во много раз сильнее и многочисленней, к тому же на стороне талигойцев — кэцхен. Одно из двух — или он позволит им утопить раненого адмирала, а затем и«Ноордкроне», или рискнет, поставит все на карту, вызовет огонь на себя. Это будет единственная возможная попытка, граничащая с самоубийством. Получится или нет? Если он сумеет обмануть противника, подобраться к «Франциску» незамеченным, вывести его из строя хотя бы наполовину — у Олафа ещё остаётся шанс. Уцелеет адмирал — тогда и у дриксенского флота есть надежда на будущее. Теперь всё зависит от него, Адольфа Шнееталя.

— Ойленбах, велите прибавить паруса! Я стану за штурвал — курс на «Франциска». Если Альмейда усилит огонь — пусть, нам это только на руку.

— Но… Шаутбенахт, вы же не собираетесь? Это верная смерть!

— Нет выбора, — сквозь зубы процедил Адольф. — Надо попробовать.

Он слышал хриплый голос Ойленбаха, приказывающего всем уцелевшим морякам заняться парусами — теми, что у них ещё остались. Ничего: вот он, «Франциск», совсем уже близко. Адольф вцепился в штурвал — противник, казалось, на минуту растерялся, но только на минуту: пушки вновь загрохотали, и корпус «Ноордкроне» задрожал, принимая вражеские ядра. Ещё ближе… Ещё чуть-чуть… Холодные брызги полетели в лицо, ветер взметнул волосы… Шнееталь почувствовал, как шхуну подхватила«бродячая волна» и потащила прямо на фрошеров… Навстречу их собственной гибели и — спасению адмирала цур зее!

Сквозь сизый дым проглянул золотисто-алый борт «Франциска».

— Не стрелять! — прокричал Шнееталь подошедшему Ойленбаху. Затем он вполголоса отдал ему ещё несколько приказаний. Лейтенант согласно кивнул и, пошатнувшись, с трудом удержался на ногах.

— Держитесь, — прохрипел Адольф. — У нас, пожалуй, есть шанс их обмануть, и тогда…

Он замолчал.

Оба корабля сходились всё ближе и ближе, окутанные клочьями дыма. До них донеслись отрывистые беспорядочные выкрики на талиг: «Идут на сближение!», «Готовиться к абордажу!», «Сабли наголо! Зарядить мушкеты!»

— Хорошо, — почти прошипел Шнееталь. — Из-за дыма им не видно, что мы делаем. Ойленбах, все пушки левого борта к бою! Всех людей туда! Зажечь фитили!

Лейтенант захромал на пушечную палубу — ничего, он всё сделает, как надо! Слава Создателю, встревоженные близостью к «Ноордкроне» фрошеры пока что забыли про вельбот, а это им на руку…

Приблизились на пистолетный выстрел, Шнееталь как на ладони увидел на палубе «Франциска» высокую мощную фигуру в алом одеянии. Адмирал Альмейда не признавал стали и доспехов. Пора!

Адольф изо всех сил крутанул штурвал вправо — с «Франциска» послышались тревожные голоса — и в этот момент«Ноордкроне» дала мощный залп из всех пушек левого борта… С такого расстояния промахнуться было просто невозможно: десяток ядер врезались во вражеский борт.

Шнееталь видел, как брызнули щепки, полетели обломки мачт и обрывки парусов… «Франциск» беспомощно закачался на волнах, зарываясь носом; ну, теперь им будет точно не до вельбота и не до«Ноордкроне»! Сейчас-то, пользуясь замешательством фрошеров, можно и отходить — выведённый из строя флагман энтузиазма талигойцам не прибавит.

История ждёт вашей реакции

Страница 1 из 2Далее ›