Потерянные люди

Был конец двухтысячных. Звонок от соседей моей маме:

— Света, что-то с Васей случилось (мамин старший брат). Уже несколько дней его не видели, скотина в хлеву ревет. Подходили к дому, там замок на дверях висит. Приезжай.

Родители срываются в тот же вечер и едут за триста километров на мамину малую родину. А дальше начинается кошмар, длиною в почти двадцать лет.

Пропал без вести… Много сил на поиски, еще больше душевных сил, так как кто с этим сталкивался, тот меня поймет: лучше один раз похоронить и отплакать своё, чем день ото дня ждать, надеяться и верить, что вот двери откроются, и он зайдет. Мама плакала не переставая, постарела на глазах буквально за первые полгода. Мы с папой старались держать себя в руках, чтобы хоть как-то ее поддержать и окончательно не дать утонуть в отчаянии.

И вот, в какой-то из осенних дней звонит мне мама и просит отвезти ее к какой-то женщине со способностями. Я, откровенно, очень скептически относилась тогда к подобным вещам, но решила, что пусть и без толку, но съездим, чтобы мама себя еще больше не накручивала, мол, сделала всё, что могла.

Садимся в машину, полчаса, и уже на месте. Трехэтажный домик, квартира-сталинка на первом этаже. Заходим. Хозяйка — женщина лет сорока. Маленькая, худенькая, личико, словно у фарфоровой куклы — бледное, жилки голубыми ниточками на лбу просвечивают. И огромные глаза. Глаза–омуты. Про такие говорят: «глянет – утонешь, имени своего не вспомнив».

Приглашает нас на кухню. Там ни шаров хрустальных, ни колод карт, ни бубнов каких, в общем, никакой магической атрибутики, словом, обычная кухня. Мама за стол садится, я в дверях кухни на табуреточку пристраиваюсь, со стороны наблюдаю. Просит фотографию. Мама, уже не раз обжегшись на подобных «сеансах», в ответ просит сначала саму рассказать с каким вопросом мы к ней пришли. Женщина берет маму за руки, опускает голову и на какое-то время погружается в транс. Сидим. Молчим. Ждем. И вдруг экстрасенс произносит:

— Васю своего ищешь? Правильно, никого терять нельзя, а уж тем более забывать.

И дальше начинается какой-то анреал: монотонно, на одном дыхании, будто и вовсе ей дышать не надо, начинает женщина рассказывать о дяде. И какие травмы у него при жизни были, и какие увлечения. И что воду любил, и купался до самых заморозков. И про любовь его отчаянную да несчастную.

Слушаю я это, а сама в каком-то смятении, мозг судорожно ищет материального объяснения всему происходящему. Может, мама проболталась, когда о встрече договаривалась? А может, знакомые, что дали номер телефона женщины, ей какую информацию дали. Да только в этот самый момент женщина резко голову поднимает и пристально на меня смотрит. А глаза у нее просто черные, будто и вовсе радужки нет, одни зрачки.

— Ты, Танька, глупостей-то не думай. Людям верить надо. Лучше мужу своему передай, чтобы коляску детскую начал присматривать. Скоро качать будет. А крест на шею надень, это не украшение, чтоб его как колечко какое, то носить, то снимать.

Стоит ли говорить, что про детей будущих я ни сном, ни духом на тот момент, да и крестика рассмотреть она на мне не могла, ведь чай не лето, одежда теплая, закрытая. А женщина уже опять на маму переключилась и говорит:

— Не плачь. Найдешь, как снег сойдет. Только не сейчас найдешь, а много лет спустя. А пока ходи в церковь, да нищим на паперти милостыню подавай. Они тоже потерянные, только их никто не ищет.

Много еще чего тогда та женщина рассказала такого, чего мы сами уже не помнили за давностью лет. Про будущий переезд мой рассказала, да про смену работы. Сказала, чтобы папа ноги берег (и правда, на него спустя некоторое время забор бетонный упал, и как результат — гипс на несколько месяцев).

А в конце встречи как-то обмякла, будто из нее все силы разом вышли. Мы ошарашенные с мамой посидели еще немного, да и встали уходить. Мама попробовала женщине какие-то деньги всунуть, да она просто от нас отмахнулась. Так и расстались, мы ушли, дверь за собой сами закрыли, а она в кухне сидеть осталась.

В ту же ночь мне сон приснился. Будто возвращаюсь я поздно вечером в деревенский дядин дом. Темно уже, а в доме все огни горят, прямо иллюминация. Окна открыты, двери. В дверях стоит эта женщина, руки скрестила, ждет, когда я подойду ближе. Подхожу, здороваюсь и хочу зайти, а она меня не пускает. Я злюсь, отталкиваю её, а она хоть и маленькая, тщедушная, а сила в ней нечеловеческая, будто в бетонную стену бьюсь. Устала, отошла от дверей на шаг. Вот тогда женщина обернулась вглубь дома, да и крикнула:

— Вась, выйди. К тебе тут пришли!

А из глубины дома дядин голос:

— Нет, рано еще. Скажи, что как освобожусь, так сам приду.

На этом сон оборвался, и больше ни разу ничего подобного не снилось. А история получила свое продолжение спустя много-много лет. Нашли мы своего «потеряшку», как и сказала тогда та женщина, когда уже и ждать особо перестали. В середине марта позвонили нам следователи и попросили маму в центр судебных экспертиз приехать, да анализ ДНК сдать. По анализу тому и опознали останки.