Повторяющиеся кошмары

Дело в том, что мне не снятся страшные сны. Вообще. Даже после просмотра ужастиков. Если начинается сон, в котором есть хоть намек на ужасы, то при малейшей угрозе моей «жизни» он превращается в лютый трэш, бояться которого не сможет даже опытный и уважающий себя параноик. Но так было не всегда.

Вы когда-нибудь умирали во сне? Я — да. И это было очень много раз. Не знаю, как у вас, но когда после такого просыпаешься, то все тело немеет от тысяч мелких мурашек, проносящихся по телу. И это не те мурашки, когда страшно, и не те, которые бегут по отлежанной руке или ноге. Они никак не сказываются на твоём физическом состоянии и быстро проходят. Странно, правда?

Первый страшный сон приснился мне в два года, но я его помню до сих пор. В мою детскую заходят два силуэта. Видели изображения смерти на картинках? Глубокие капюшоны, черные балахоны. Они заходят в комнату и начинают рыскать по ней, а я наблюдаю за ними через деревянную решетку кроватки. Мне страшно, я не понимаю, что они делают здесь, я не понимаю, что они хотят, но своим детским сознанием определяю, что ничего хорошего от них ждать не приходится. Они обшарили мою комнатку и стоят около моей кровати, беззвучно глядя друг на друга, и я понимаю, что сейчас буду обнаружен. Я решаю, что их надо напугать, и тогда они уйдут. Я вскакиваю и кричу на них, но в тот же момент одна из фигур резко оборачивается на меня и одним смазанным движением оказывается лицом к лицу. Я заглядываю под ее капюшон и… умираю.

Шел 1996 год. Откуда у двухлетнего, еще почти не разговаривающего и днями ничего не смотрящего, кроме одних и тех же серий Тома и Джерри, ребенка такие страхи, мне не понятно до сих пор. И таких или похожих снов было много. Очень много. Я научился с ними жить, как с чем-то обычным и естественным. Умер — и ладно, может, все так умирают. Но один сон все изменил.

Мне пятнадцать лет. Ночь, темная дорога. Мы с другом бежим вместе от преследующего нас большого зверя. Нам страшно. Друг меня перегоняет и устремляется к высокому дереву, быстро на него влезает, а я в панике двигаюсь дальше. Сворачиваю в лес, надеясь ускользнуть от преследователя. Голые ветви бьют в лицо, мешают двигаться. Я слышу тяжёлое звериное дыхание позади себя. Оно неумолимо приближается. Зверь догоняет меня, и я понимаю, что сейчас в очередной раз умру. Я резко останавливаюсь и, сжав кулаки, с ненавистью оборачиваюсь, готовясь броситься на обидчика и… снова умираю.

Мы с другом сидим на лавочке. Два парня, почти закончившие универ. Я рассказываю эту историю своему тезке с улыбкой, как историю о необычных вывертах нашего разума, способного справиться в одну ночь с застарелыми страхами и кошмарами. Но он встречает мою историю неожиданно серьезно. На мой вопрос, в чем дело, ошарашивает меня: «Там ведь был снег?». И внутри меня холодеет. Я ведь точно помню, что о том, что дело происходило зимой, я ему не рассказывал. А он все эти годы не рассказывал мне о своем кошмаре, когда он залез на одинокое дерево, а существо, похожее на волка, помчалось за моей исчезающей в темном зимнем лесу фигурой.