Пpизрачная дeвица

Эта история случилась не со мной, я ее услышала — даже точнее — подслушала в поезде. Ехала я в отпуск в Адлер, вбежала в вагон в последнюю минуту и тут же запрыгнула на свою верхнюю полку. Я мечтала сутки в пути спать и ни о чем не думать, обрадовалась, что попутчицами оказались три женщины среднего возраста: мужики бы пили, играли в карты и орали, дети бы капризничали, а эти будут тихо делиться семейными трудностями. Провалившись в сон под стук колес, я только к вечеру очнулась и услышала, как мои соседки по куле шуршат обертками припасенной в дорогу снеди и гремят стаканами — собираются ужинать…

Одна из них все время смеялась над своими же шутками, вторая — в перерывах между бесконечными звонками мужу — ей подыгрывала, третья в основном молчала. Но именно она рассказала ближе к ночи историю, которую я запомнила, долго крутила в мыслях и теперь хочу вам поведать. Изложу вам ее от первого лица, как услышала сама.

«Моей дочке было тогда лет 7. Мы с ней шли как-то по улице вечером, кажется, возвращались от бабушки, и вдруг она мне говорит:

— Смотри, мама, там девушка прозрачная.

— Что? — не поняла я. — Как это прозрачная?

— Ну, сквозь нее дома видно! — тыкала пальцем Оленька.

Я, честно сказать, была немного раздражена, а потому не стала вникать в ее фантазии. Дернула за руку и буркнула что-то вроде: «Перестань придумывать глупости». Дочь обиженно надула губки и молчала всю дорогу до дома.

История эта забылась бы скоро, но видения Оленьки стали повторяться. Однажды мы всей семьей ходили по грибы, и снова дочурка отличилась. Мы с мужем ушли вперед, она с бабушкой возилась у пня, усыпанного опятами, и вдруг я слышу визг моего ребенка. Такой пронзительный, словно ее кто-то очень напугал. Бегу сломя голову обратно, муж — за мной, тяжело дыша: у него сердце больное. Оленька сидит на корточках, закрыв лицо руками, и кричит. А бабушка, едва не в обмороке, все повторяет: «Как ты меня напугала!»

Оказывается, дочка опять увидела «прозрачную девушку» — мало того, она звала мою Олю за собой и даже взяла ее за руку. По рассказам ребенка, рука была холодная как лед. И твердая как камень. Совсем не походила на руку живого человека. Конечно, дочка испугалась. Я, признаться, и в тот раз не очень поверила Оле: она у меня фантазерка! А муж мой забеспокоился по-настоящему. Мол, это проблема психологическая. Надо вести девочку к специалисту. Бабушка же, которая не просто встревожилась, а потеряла покой и сон, все твердила нам: «Ее к батюшке надо сводить, а не к врачу». Ну, мы от нее отмахнулись…

А зря! Потому что все эти видения продолжались, и психолог развел руками, и даже психиатр, к которому муж втайне от меня водил Олю, ничего не сказал. Пожал плечами и спросил, были ли в роду люди с экстраординарными способностями. Да, он именно так и сказал. «Не было!» — ответил муж. А наша бабушка, выслушав рассказ про этот визит, вдруг вмешалась:

— Почему же… Была у нас ведьма в роду! Моя тетка. Она видела призраков. И умела говорить с покойниками. Она с ними часто общалась. К ней из самой Москвы приезжали, если кто не знал, что сталось с родственником. Тетка на тот свет проникала, нужного покойника отыскивала и все у него вызнавала. Или сюда его вызывала. Вроде как на беседу. Ночью, конечно. Днем-то покойникам не с руки на этом свете появляться.

Мы с мужем уставились на мою мать разинув рты.

— Почему ты никогда не рассказывала мне об этом? — наконец спросила я.

— А зачем? — пожала плечами мать — У нас в семье не любили говорить об этом. Тетка плохо кончила. Повесилась в 1967-м. Ты ее не помнишь.

— Естественно, не помню. Я в 1975-м родилась…

Я пыталась сообразить, что в этой информации касается моей дочери. Неужели правда ей достались какие-то качества двоюродной прабабки? А моя мама тяжело вздохнула и добавила:

— Она не верила в Бога-то! Вот ее призраки и утащили на тот свет, а сходила бы к попу, так, глядишь, и не пришлось бы веревку искать! Хорошая женщина была… — мама вытерла глаза платком. Мы с мужем переглянулись:

— Ты считаешь, что необходимо сводить Олю к батюшке?

— Да не просто сводить! Ее покрестить надо! — мама аж захлебнулась радостным предчувствием своей победы.

— Ладно, — вдруг решительно сказал муж. — Мы подумаем. Хотя я лично…

— Знаю, знаю! — прервала его мама. — Ты в Бога не веруешь. Вот и болеешь всю дорогу. Ну, да не о тебе речь… Тебя ж я не заставляю на исповедь идти! О ребенке своем подумай, дурень…

Я видела, что муж готов взорваться, и уже готовилась разнимать дерущихся, но супруг мой смолчал. Олю мы той зимой крестили. То есть это сделала моя мать, которая так радовалась осуществлению своей давней мечты, что я стала верить в успех.

И правду сказать, никогда после этого события Олечка не жаловалась мне на призраков. Видно, они оставили ее в покое…»

Вот такую историю рассказала нашим попутчицам молчаливая женщина с нижней полки. Эта история случилась не со мной, я ее услышала — даже точнее — подслушала в поезде. Ехала я в отпуск в Адлер, вбежала в вагон в последнюю минуту и тут же запрыгнула на свою верхнюю полку. Я мечтала сутки в пути спать и ни о чем не думать, обрадовалась, что попутчицами оказались три женщины среднего возраста: мужики бы пили, играли в карты и орали, дети бы капризничали, а эти будут тихо делиться семейными трудностями. Провалившись в сон под стук колес, я только к вечеру очнулась и услышала, как мои соседки по куле шуршат обертками припасенной в дорогу снеди и гремят стаканами — собираются ужинать…

Одна из них все время смеялась над своими же шутками, вторая — в перерывах между бесконечными звонками мужу — ей подыгрывала, третья в основном молчала. Но именно она рассказала ближе к ночи историю, которую я запомнила, долго крутила в мыслях и теперь хочу вам поведать. Изложу вам ее от первого лица, как услышала сама.

«Моей дочке было тогда лет 7. Мы с ней шли как-то по улице вечером, кажется, возвращались от бабушки, и вдруг она мне говорит:

— Смотри, мама, там девушка прозрачная.

— Что? — не поняла я. — Как это прозрачная?

— Ну, сквозь нее дома видно! — тыкала пальцем Оленька.

Я, честно сказать, была немного раздражена, а потому не стала вникать в ее фантазии. Дернула за руку и буркнула что-то вроде: «Перестань придумывать глупости». Дочь обиженно надула губки и молчала всю дорогу до дома.

История эта забылась бы скоро, но видения Оленьки стали повторяться. Однажды мы всей семьей ходили по грибы, и снова дочурка отличилась. Мы с мужем ушли вперед, она с бабушкой возилась у пня, усыпанного опятами, и вдруг я слышу визг моего ребенка. Такой пронзительный, словно ее кто-то очень напугал. Бегу сломя голову обратно, муж — за мной, тяжело дыша: у него сердце больное. Оленька сидит на корточках, закрыв лицо руками, и кричит. А бабушка, едва не в обмороке, все повторяет: «Как ты меня напугала!»

Оказывается, дочка опять увидела «прозрачную девушку» — мало того, она звала мою Олю за собой и даже взяла ее за руку. По рассказам ребенка, рука была холодная как лед. И твердая как камень. Совсем не походила на руку живого человека. Конечно, дочка испугалась. Я, признаться, и в тот раз не очень поверила Оле: она у меня фантазерка! А муж мой забеспокоился по-настоящему. Мол, это проблема психологическая. Надо вести девочку к специалисту. Бабушка же, которая не просто встревожилась, а потеряла покой и сон, все твердила нам: «Ее к батюшке надо сводить, а не к врачу». Ну, мы от нее отмахнулись…

А зря! Потому что все эти видения продолжались, и психолог развел руками, и даже психиатр, к которому муж втайне от меня водил Олю, ничего не сказал. Пожал плечами и спросил, были ли в роду люди с экстраординарными способностями. Да, он именно так и сказал. «Не было!» — ответил муж. А наша бабушка, выслушав рассказ про этот визит, вдруг вмешалась:

— Почему же… Была у нас ведьма в роду! Моя тетка. Она видела призраков. И умела говорить с покойниками. Она с ними часто общалась. К ней из самой Москвы приезжали, если кто не знал, что сталось с родственником. Тетка на тот свет проникала, нужного покойника отыскивала и все у него вызнавала. Или сюда его вызывала. Вроде как на беседу. Ночью, конечно. Днем-то покойникам не с руки на этом свете появляться.

Мы с мужем уставились на мою мать разинув рты.

— Почему ты никогда не рассказывала мне об этом? — наконец спросила я.

— А зачем? — пожала плечами мать — У нас в семье не любили говорить об этом. Тетка плохо кончила. Повесилась в 1967-м. Ты ее не помнишь.

— Естественно, не помню. Я в 1975-м родилась…

Я пыталась сообразить, что в этой информации касается моей дочери. Неужели правда ей достались какие-то качества двоюродной прабабки? А моя мама тяжело вздохнула и добавила:

— Она не верила в Бога-то! Вот ее призраки и утащили на тот свет, а сходила бы к попу, так, глядишь, и не пришлось бы веревку искать! Хорошая женщина была… — мама вытерла глаза платком. Мы с мужем переглянулись:

— Ты считаешь, что необходимо сводить Олю к батюшке?

— Да не просто сводить! Ее покрестить надо! — мама аж захлебнулась радостным предчувствием своей победы.

— Ладно, — вдруг решительно сказал муж. — Мы подумаем. Хотя я лично…

— Знаю, знаю! — прервала его мама. — Ты в Бога не веруешь. Вот и болеешь всю дорогу. Ну, да не о тебе речь… Тебя ж я не заставляю на исповедь идти! О ребенке своем подумай, дурень…

Я видела, что муж готов взорваться, и уже готовилась разнимать дерущихся, но супруг мой смолчал. Олю мы той зимой крестили. То есть это сделала моя мать, которая так радовалась осуществлению своей давней мечты, что я стала верить в успех.

И правду сказать, никогда после этого события Олечка не жаловалась мне на призраков. Видно, они оставили ее в покое…»

Вот такую историю рассказала нашим попутчицам молчаливая женщина с нижней полки. Тетки выслушали ее с серьезными лицами. Та, что все время звонила мужу, отложила телефон и перекрестилась, а хохотушка сказала: «Да ладно вам на ночь страшные истории рассказывать! Давайте спать уже!» И мои попутчицы стали укладываться. Вскоре они уснули — я поняла это по их дружному посапыванию. А вот я никак не могла уснуть. До самого утра мне мерещилась удавившаяся ведьма с петлей на шее: ветер раскачивал ее тщедушное тело и жестоко трепал жидкие бесцветные волосы. Жуткая, скажу я вам, картина!