Право вернуться

Телефонный звонок заставил вздрогнуть.

Асаф — мужчина лет сорока, схватил трубку и бросил испуганный взгляд вправо. Дети спали в дальней комнате, а большой холл соседствовал со спальней, и жена могла услышать неурочный звонок. Но, похоже, она давно видела сны — дверь была приоткрыта, и сквозь щель проглядывал абсолютный мрак.

— Это опять ты? — тихо спросил он, маскируя волнение.

— Разумеется, — насмешливо прозвучал женский голос, — или тебе еще кто-то звонит столь поздно?

— Никто не звонит. Таких идиоток как ты больше нет, — съязвил он, спешно щелкая курсором по кнопкам программы.

Она беспокоила по ночам уже пару недель. Вначале Асаф в сердцах выдергивал из аппарата шнур; позже попытался выяснить, кто она и что ей нужно. «Шейна, — коротко представилась женщина и удивилась: — Ты разве не узнал меня?» Тогда он сызнова отключил телефон и подумал: «Должно быть, чокнутая подружка Шейны. Или родственница, не поверившая заключению инспектора».

— Ты прав, — печально призналась она, — таких идиоток больше нет…

— Ну, расскажи что-нибудь. Раз уж опять позвонила.

Сумасшедшая собеседница на миг задумалась…

В отличие от предыдущих ночей сегодняшнего звонка он ждал. Несколько часов назад по его просьбе наведался давний знакомец: долго копался в проводах; что-то подсоединял. Потом загрузил с флешки архив специальной программы, позволявшей определить номер абонента и даже адрес, по которому тот зарегистрирован. Теперь требовалось установить эту хитрую штуку и запустить в работу.

— Прошло семь лет с тех пор как… мы расстались. Но я могла бы рассказать о каждой из наших встреч. От самой первой — когда познакомились у станции метро «Парижская площадь», до последней… у того обрывистого склона горы Кармель. Могла бы вспомнить все, о чем мы говорили, мечтали.

— Позволь усомниться в правдивости твоих откровений от лица Шейны. Настоящая Шейна могла вести дневник или делиться впечатлениями с близкими людьми. Так что…

Программа завершила распаковку архива; в центре монитора появился серый прямоугольник с полоской, постепенно заполнявшейся синими квадратиками. До конца инсталляции оставалось несколько минут…

— Я не вела дневников. И никому не рассказывала о внезапно свалившемся счастье.

— Да-да, конечно. Ты ее душа, не нашедшая покоя в небесах…

— Душа не смогла бы звонить по телефону, — спокойно произнесла она. И добавила: — Не нужно иронизировать по этому поводу.

— Отчего же мне быть серьезным, если ты сама себе противоречишь? Ты не душа, а Шейной быть не можешь. Я лично видел, как подняли со дна ущелья ее тело, и в тот же день ознакомился с заключением эксперта. А инспектор приглашал меня в морг на официальное опознание…

Полоска наполовину заполнилась квадратиками. Его пальцы нервно постукивали по столешнице, подгоняя компьютер. Эта *****, выдающая себя за другую, должна оставаться на линии, чтобы программа сумела определить номер…

— Все правильно. Только ты не посвящен в некоторые… тонкости и законы другого мира. Сердце не рожденного ангелочка дает право умершей матери вернуться в земную жизнь. Вернуться ровно через семь лет.

— Вот как? — скривился мужчина и с едкой ухмылочкой поинтересовался: — В таком случае напомни: где и когда я с тобой… то есть с Шейной, в последний раз занимался любовью?

— Ты меня проверяешь, милый? Хорошо, слушай… Это произошло за три дня до моей смерти. В доме твоего знакомого, что живет возле Арабского театра «Аль-Мидас». В тот день я еще не знала о своей беременности — об этом предстояло услышать от врача накануне нашего последнего свидания. Я думала… так надеялась обрадовать тебя известием. А ты…

Ухмылка исчезла с его лица — прозвучавший ответ попал в самую точку. Нахмурившись, он уставился в монитор — до завершения инсталляции оставалось не больше минуты. И дабы она сама не повесила трубку, поспешил поддержать диалог:

— А что я?..

— Ты искусно изобразил счастливого человека, — монотонно вещал женский голос, — купил роскошный букет, пригласил прогуляться по террасам Бахайских садов. Потом предложил подняться на Кармель — полюбоваться видом Хайфы; повел вдоль высокого обрыва и… все для того, чтобы улучить момент и толкнуть вниз.

— Довольно! — выпалил Асаф. Спохватившись, опять покосился вправо — в бездонную черноту спальни…

Нет, кажется, молодая жена не проснулась.

— Ты больше не хочешь со мной говорить?

Вопрос застал врасплох. Установка закончилась, однако нужно было еще несколько секунд: запустить программу и дождаться результата.

— Скорее, не хочу слушать ерунды, — пробурчал он, снизив тон. И будто вспомнив о чем-то веселом, предложил: — Лучше поведай о своей загробной жизни. Что ты там плела о каком-то сердце, о возвращении спустя семь лет?..

— А ты не пожалеешь?Телефонный звонок заставил вздрогнуть.

Асаф — мужчина лет сорока, схватил трубку и бросил испуганный взгляд вправо. Дети спали в дальней комнате, а большой холл соседствовал со спальней, и жена могла услышать неурочный звонок. Но, похоже, она давно видела сны — дверь была приоткрыта, и сквозь щель проглядывал абсолютный мрак.

— Это опять ты? — тихо спросил он, маскируя волнение.

— Разумеется, — насмешливо прозвучал женский голос, — или тебе еще кто-то звонит столь поздно?

— Никто не звонит. Таких идиоток как ты больше нет, — съязвил он, спешно щелкая курсором по кнопкам программы.

Она беспокоила по ночам уже пару недель. Вначале Асаф в сердцах выдергивал из аппарата шнур; позже попытался выяснить, кто она и что ей нужно. «Шейна, — коротко представилась женщина и удивилась: — Ты разве не узнал меня?» Тогда он сызнова отключил телефон и подумал: «Должно быть, чокнутая подружка Шейны. Или родственница, не поверившая заключению инспектора».

— Ты прав, — печально призналась она, — таких идиоток больше нет…

— Ну, расскажи что-нибудь. Раз уж опять позвонила.

Сумасшедшая собеседница на миг задумалась…

В отличие от предыдущих ночей сегодняшнего звонка он ждал. Несколько часов назад по его просьбе наведался давний знакомец: долго копался в проводах; что-то подсоединял. Потом загрузил с флешки архив специальной программы, позволявшей определить номер абонента и даже адрес, по которому тот зарегистрирован. Теперь требовалось установить эту хитрую штуку и запустить в работу.

— Прошло семь лет с тех пор как… мы расстались. Но я могла бы рассказать о каждой из наших встреч. От самой первой — когда познакомились у станции метро «Парижская площадь», до последней… у того обрывистого склона горы Кармель. Могла бы вспомнить все, о чем мы говорили, мечтали.

— Позволь усомниться в правдивости твоих откровений от лица Шейны. Настоящая Шейна могла вести дневник или делиться впечатлениями с близкими людьми. Так что…

Программа завершила распаковку архива; в центре монитора появился серый прямоугольник с полоской, постепенно заполнявшейся синими квадратиками. До конца инсталляции оставалось несколько минут…

— Я не вела дневников. И никому не рассказывала о внезапно свалившемся счастье.

— Да-да, конечно. Ты ее душа, не нашедшая покоя в небесах…

— Душа не смогла бы звонить по телефону, — спокойно произнесла она. И добавила: — Не нужно иронизировать по этому поводу.

— Отчего же мне быть серьезным, если ты сама себе противоречишь? Ты не душа, а Шейной быть не можешь. Я лично видел, как подняли со дна ущелья ее тело, и в тот же день ознакомился с заключением эксперта. А инспектор приглашал меня в морг на официальное опознание…

Полоска наполовину заполнилась квадратиками. Его пальцы нервно постукивали по столешнице, подгоняя компьютер. Эта *****, выдающая себя за другую, должна оставаться на линии, чтобы программа сумела определить номер…

— Все правильно. Только ты не посвящен в некоторые… тонкости и законы другого мира. Сердце не рожденного ангелочка дает право умершей матери вернуться в земную жизнь. Вернуться ровно через семь лет.

— Вот как? — скривился мужчина и с едкой ухмылочкой поинтересовался: — В таком случае напомни: где и когда я с тобой… то есть с Шейной, в последний раз занимался любовью?

— Ты меня проверяешь, милый? Хорошо, слушай… Это произошло за три дня до моей смерти. В доме твоего знакомого, что живет возле Арабского театра «Аль-Мидас». В тот день я еще не знала о своей беременности — об этом предстояло услышать от врача накануне нашего последнего свидания. Я думала… так надеялась обрадовать тебя известием. А ты…

Ухмылка исчезла с его лица — прозвучавший ответ попал в самую точку. Нахмурившись, он уставился в монитор — до завершения инсталляции оставалось не больше минуты. И дабы она сама не повесила трубку, поспешил поддержать диалог:

— А что я?..

— Ты искусно изобразил счастливого человека, — монотонно вещал женский голос, — купил роскошный букет, пригласил прогуляться по террасам Бахайских садов. Потом предложил подняться на Кармель — полюбоваться видом Хайфы; повел вдоль высокого обрыва и… все для того, чтобы улучить момент и толкнуть вниз.

— Довольно! — выпалил Асаф. Спохватившись, опять покосился вправо — в бездонную черноту спальни…

Нет, кажется, молодая жена не проснулась.

— Ты больше не хочешь со мной говорить?

Вопрос застал врасплох. Установка закончилась, однако нужно было еще несколько секунд: запустить программу и дождаться результата.

— Скорее, не хочу слушать ерунды, — пробурчал он, снизив тон. И будто вспомнив о чем-то веселом, предложил: — Лучше поведай о своей загробной жизни. Что ты там плела о каком-то сердце, о возвращении спустя семь лет?..

— А ты не пожалеешь?

— Давай-давай. Я все равно не верю ни единому слову.

— Напрасно. Мне было очень нелегко… Чтобы получить Право на возвращение, я ждала семь лет, а затем отдала сердце своего нерожденного ангелочка. Но и на том испытания не закончились: пришлось долго и мучительно выбирать, прежде чем воспользоваться Правом…

— Да?.. И что же ты так мучительно выбирала?

— Свое будущее обличие, милый.

— Занятно. И кто же ты у нас теперь?.. Актриса кино? Фотомодель? — вновь не сдержал он улыбку. — Или, быть может, решила воспользоваться телом Шейны? В таком случае, представляю твой видок!..

— Скоро ты все узнаешь. Ведь программа установлена и запущена, верно?

— Какая программа? — прохрипел он, ощутив вставший в горле ком.

— Для определения номера. Тебе принес ее сегодня друг. Посмотри, она уже закончила работу и вывела на экран результат.

Пробежавший по спине зыбкий холодок заставил осторожно оглянуться по сторонам. Большой сумрачный холл казался пустым и безжизненным. Так и держа трубку возле уха, Асаф даже развернулся вместе с креслом и посмотрел назад.

Никого…

«Откуда?! Откуда она знает?» — лихорадочно метались мысли.

В белом поле действительно виднелся четкий номер — итог работы программного определителя. Сознание машинально отметило код страны — «972», «четверку» — код Хайфы…

Внезапно что-то грохнуло слева — резкий звук эхом прокатился по холлу.

— Господи!.. — прошептал мужчина, ошалело глядя на открывшуюся створку окна. Порывы свежего солоноватого ветра беспощадно трепали тяжелую портьеру.

Уняв прерывистое дыхание, он вновь обратился к монитору…

— Не пугайся, дурачок, — донеслось, точно из преисподней, — ты не умрешь внезапно — как я. Тебе уготовано другое наказание.

«Пошла ты!» — хотел он крикнуть в ответ, да пересохшее горло лишь выдавило стон — после кодовой «четверки» значился номер второго телефона его квартиры. Аппарат с этим номером находился в спальне.

Голова его медленно поворачивалась вправо…

Оглушавшая короткими гудками трубка выскользнула из обмякших, трясущихся пальцев; но ладонь, словно окостеневшая, так и застыла у левой щеки. В широко раскрытых глазах метался страх, и даже скудность освещения выдавала ужасную бледность лица.

Дверь в спальню была приоткрыта.

Сквозь щель проглядывал абсолютный мрак…