Праздник Окатка

У жоны тоже был муж и в деревни любовник был. Муж запоежжал в лес за дровамы, ей говорит: «Жена, спекла бы хоть блинов севодни»...

Жона отвечаэт: «Што севодни за блины, видь не празник?» Он впряг лошадь да поехал. У йих мясная бочка большаа в фатеру парить принесена, а прямь печки варился большой горшок месной. Вдруг любовник приходит и говорит:«Што, уехал в лес?» Она говорит:«Уехал в лес, садись блинов йись, я тебя накормлю блинамы, а он просил, еретик, а я для его и займоватця не буду». Ну, он и сел блинов йись, этот любовник, а муж в окошко заглянул, объехал вокруг дома, да лошадку в сторону поставил и заглянул в окошко, што любовник сидит, блины ее. Он вдруг и стал половайдывать (дёрьгать) о заложку; она его взяла да спрятала.

«Садись, — говорит, — в бочку, да ешь там с Богом блины (можно там сидить, а блины рыть)», — и масленик ему клала в кадку. Муж заходит и спрашиват: «Што же ты, жона, сёводни не хотела печчи блинов?» Она отвечаэт ему, говорит:«Я сёводни узнала, што праздник сёводни Окатку, так роють (бросают) блины в кадку». Муж попросил: «Дай мни хоти один блинок съйись гля праздника, гля Окатка». Жона крыкнула: «Эдакой ты обжора! Сёводни не гля тебя печенье, а гля празника». А мужик отвечат жоны: «Жона, я сёводни гля празника вылью и шчи в кадку, не пожалею». Она и говорит: «Да вовеё с ума ты не сходи, шчей тых не порти». А он как тяпнул горшок в рукавицях, да и давай, и вылил туды в кадку. А онкак оттуль соскочил. «А то тиби в рот и с угощеньем!» Гось и ушол тут.