Причина родового проклятья

Я читаю этот сайт давно, выделила его среди многих похожих. Решила написать ещё одну свою историю, если кому-то понравится, буду рада. Вообще моя жизнь состоит из череды каких-то мистических случаев. Постоянно что-то происходит именно со мной. Расскажу сейчас очень трагическую для меня и очень глубоко переживаемую историю, одну из нескольких.

Мой отец родился в деревне, учился, ушёл в армию, пришёл завидным женихом. Мама моя городская, приезжала в деревню к деду и бабке на выходные. Встретились они в клубе. Отец после армии встречался с тихой и спокойной девушкой Таней, вроде собирались пожениться.

В общем, встретил он в клубе на танцах мою маму. Коротко о ней: эффектная, очень симпатичная, с красивой фигуркой, весёлая хохотушка и просто душа компании. И к тому же ещё городская, что было в то время очень модно — как же, городская краля! В общем, окрутила моя маман моего отца по полной программе, очаровала, а может, и что-то делала специально, я так и не узнала. Как-то и Татьяна отодвинулась на второй план.

Спустя какой-то промежуток времени переехал отец в город, устроился работать в ЖЭУ, дали ему служебную квартиру. И в один прекрасный момент оказались они в постели.

Утром отец проснулся, и у него как будто пелена с глаз спала, говорит:

— Ты как сюда попала? Давай разбежимся подобру-поздорову.

А мама говорит:

— Нет, женись!

Конечно, по законам того времени надо было обязательно жениться, как честному человеку, и вскоре последовала свадьба. Но жизнь почему-то не складывалась по тому сценарию, который планировала мать.

Отец начал пить. Сначала с друзьями. Через четыре года после свадьбы родилась я, отец любил меня очень, называл Лисой Патрикеевной. Ещё через три года родился брат Вовка, ему отец тоже придумал имя — Зайка-Коська. Отец уже частенько прикладывался к бутылке в одиночку, не выходил на работу, в конце концов ему предложили уволиться. Может, горе заливал, может, Татьяну вспоминал. К слову сказать, мама у меня замечательная была. Для нас делала всё и вся. В квартире всегда чисто, дети ухожены, по выходным кино и театры, всегда приготовлено и в холодильнике всякие вкусности. Мы всей семьей переехали к маминым родителям в квартиру, в комнату в девять квадратных метров. Стояли там кровать, шкаф, сервант и два раскладных кресла.

По выходным, сколько себя помню, мы всегда ездили к отцу в деревню к его родителям. Так и случилось в этот злосчастный раз. Родители отца были очень добрые и гостеприимные люди. Дед до войны был начальником почтового отделения, в семье было пятеро детей на начало войны. Деда забрали на войну в сорок втором, бабушка одна растила детей. Было ей так тяжело в войну с пятью детьми, что, после того как кончилась война, она начала частенько выпивать. Выпьет и ложится к печке на сундучок, а с утра у неё ватрушки и шанежки с картошкой, ммм, объедение!

Приехали мы в пятницу, накрыли стол. Начались застольные разговоры, что уж там произошло у мамы с бабушкой, я не знаю, но поругались они крепко. Мать, собрав меня и брата, рванула на последний автобус в город, отец, естественно, как ягнёнок, пошёл за ней.

Отец мне потом, рассказывая эту историю, говорил: «Наташка, знаешь, я помню до мельчайших подробностей день и час, когда это всё случилось». Бабушка пыталась остановить отца, кричала: «Серёжа, остановись, Серёжа, остановись!», но отец всё равно шёл за матерью. В итоге бабушка в сердцах прокричала: «Да будьте вы прокляты!» и ушла домой.

К слову сказать, как узнала я позже, бабуля была не из «простых»: говорят, умела лечить и заговаривать, может, и ещё что, но я не знала, поскольку была маленькая. Частенько из её уст вырывались проклятия, а когда мы приезжали к ней, она причитала: «Боль ты моя великая!». Мне эти слова были непонятны.

Прошло время, всё встало на свои места, родственники примирились, конечно, но ездить в деревню мы стали значительно реже или ездили с отцом: Вовка с отцом любили порыбачить, я поесть вкусных бабушкиных шанежек. Время шло, бабушка с дедом умерли, дом продали, и всё забылось.

Бабушкино проклятье достало нас значительно позже: Вовка ездил с друзьями на дачу, пошёл к ним в гости. Потом как-то вышел один из за стола и сказал, что пошел курить. Спустя время друзья нашли его внизу под балконами без сознания — упал с шестого этажа. Карусель закрутилась — скорая, больница, трепанация, реанимация. Пролежав в реанимации пять дней, в мое дежурство сердце у Вовки остановилось, не приходя в сознание.

Мать потеряла смысл жизни, к тому времени они с отцом разошлись, он жил у сестры. Начались у неё проблемы с сердцем, суставами, истерики. Время шло, матери становилось хуже. Больницы, уколы, капельницы, снова больницы. В это время я рожаю ребёнка. Без мужа. У матери шок, только отец пришёл ко мне в роддом и хоть как-то меня поддерживал.

По прошествии полугода мать попадает в реанимацию. Я читаю этот сайт давно, выделила его среди многих похожих. Решила написать ещё одну свою историю, если кому-то понравится, буду рада. Вообще моя жизнь состоит из череды каких-то мистических случаев. Постоянно что-то происходит именно со мной. Расскажу сейчас очень трагическую для меня и очень глубоко переживаемую историю, одну из нескольких.

Мой отец родился в деревне, учился, ушёл в армию, пришёл завидным женихом. Мама моя городская, приезжала в деревню к деду и бабке на выходные. Встретились они в клубе. Отец после армии встречался с тихой и спокойной девушкой Таней, вроде собирались пожениться.

В общем, встретил он в клубе на танцах мою маму. Коротко о ней: эффектная, очень симпатичная, с красивой фигуркой, весёлая хохотушка и просто душа компании. И к тому же ещё городская, что было в то время очень модно — как же, городская краля! В общем, окрутила моя маман моего отца по полной программе, очаровала, а может, и что-то делала специально, я так и не узнала. Как-то и Татьяна отодвинулась на второй план.

Спустя какой-то промежуток времени переехал отец в город, устроился работать в ЖЭУ, дали ему служебную квартиру. И в один прекрасный момент оказались они в постели.

Утром отец проснулся, и у него как будто пелена с глаз спала, говорит:

— Ты как сюда попала? Давай разбежимся подобру-поздорову.

А мама говорит:

— Нет, женись!

Конечно, по законам того времени надо было обязательно жениться, как честному человеку, и вскоре последовала свадьба. Но жизнь почему-то не складывалась по тому сценарию, который планировала мать.

Отец начал пить. Сначала с друзьями. Через четыре года после свадьбы родилась я, отец любил меня очень, называл Лисой Патрикеевной. Ещё через три года родился брат Вовка, ему отец тоже придумал имя — Зайка-Коська. Отец уже частенько прикладывался к бутылке в одиночку, не выходил на работу, в конце концов ему предложили уволиться. Может, горе заливал, может, Татьяну вспоминал. К слову сказать, мама у меня замечательная была. Для нас делала всё и вся. В квартире всегда чисто, дети ухожены, по выходным кино и театры, всегда приготовлено и в холодильнике всякие вкусности. Мы всей семьей переехали к маминым родителям в квартиру, в комнату в девять квадратных метров. Стояли там кровать, шкаф, сервант и два раскладных кресла.

По выходным, сколько себя помню, мы всегда ездили к отцу в деревню к его родителям. Так и случилось в этот злосчастный раз. Родители отца были очень добрые и гостеприимные люди. Дед до войны был начальником почтового отделения, в семье было пятеро детей на начало войны. Деда забрали на войну в сорок втором, бабушка одна растила детей. Было ей так тяжело в войну с пятью детьми, что, после того как кончилась война, она начала частенько выпивать. Выпьет и ложится к печке на сундучок, а с утра у неё ватрушки и шанежки с картошкой, ммм, объедение!

Приехали мы в пятницу, накрыли стол. Начались застольные разговоры, что уж там произошло у мамы с бабушкой, я не знаю, но поругались они крепко. Мать, собрав меня и брата, рванула на последний автобус в город, отец, естественно, как ягнёнок, пошёл за ней.

Отец мне потом, рассказывая эту историю, говорил: «Наташка, знаешь, я помню до мельчайших подробностей день и час, когда это всё случилось». Бабушка пыталась остановить отца, кричала: «Серёжа, остановись, Серёжа, остановись!», но отец всё равно шёл за матерью. В итоге бабушка в сердцах прокричала: «Да будьте вы прокляты!» и ушла домой.

К слову сказать, как узнала я позже, бабуля была не из «простых»: говорят, умела лечить и заговаривать, может, и ещё что, но я не знала, поскольку была маленькая. Частенько из её уст вырывались проклятия, а когда мы приезжали к ней, она причитала: «Боль ты моя великая!». Мне эти слова были непонятны.

Прошло время, всё встало на свои места, родственники примирились, конечно, но ездить в деревню мы стали значительно реже или ездили с отцом: Вовка с отцом любили порыбачить, я поесть вкусных бабушкиных шанежек. Время шло, бабушка с дедом умерли, дом продали, и всё забылось.

Бабушкино проклятье достало нас значительно позже: Вовка ездил с друзьями на дачу, пошёл к ним в гости. Потом как-то вышел один из за стола и сказал, что пошел курить. Спустя время друзья нашли его внизу под балконами без сознания — упал с шестого этажа. Карусель закрутилась — скорая, больница, трепанация, реанимация. Пролежав в реанимации пять дней, в мое дежурство сердце у Вовки остановилось, не приходя в сознание.

Мать потеряла смысл жизни, к тому времени они с отцом разошлись, он жил у сестры. Начались у неё проблемы с сердцем, суставами, истерики. Время шло, матери становилось хуже. Больницы, уколы, капельницы, снова больницы. В это время я рожаю ребёнка. Без мужа. У матери шок, только отец пришёл ко мне в роддом и хоть как-то меня поддерживал.

По прошествии полугода мать попадает в реанимацию. Только вышла, утром 13 сентября звонит в дверь соседка и говорит: «Наташа, горе-то какое!». Я ей — какое горе, маму выписали, всё вроде хорошо, а она рукой назад показывает. А на перилах висит отец. И напротив надпись: «Не виноват, простите, люди!». В общем, похороны, помогла сестра отца, тётя Таня, всё взяла на себя, так как я с грудным ребёнком и больной матерью на руках. Через месяц маме становится хуже, я её перевожу к бабушке, и там она 3 ноября умирает тоже. Хоть волосы на голове рви.

Проходит полгода со смерти мамы, сынуля падает с дивана и ударяется головой — снова реанимация. На сей раз две недели — и сына у меня больше нет.

Долго обдумывала я эту ситуацию, может, её предотвратить можно было? Я думаю, хотя бы смерть ребёнка точно. У меня есть подруга детства, Лена, у неё муж Паша, а у Паши — друг детства Игорь. Частенько я Игоря встречала в гостях у них, даже будучи беременной. И вот, приехав из роддома домой, на следующий день я собиралась зарегистрировать ребёнка. И почему-то у меня всё время крутилась мысль: а не поменять ли мне фамилию? Взять фамилию девичью мамы или тётки. Навязчиво так крутилась. И вот наутро в семь утра приходит Ленка и приносит торт-мороженое. На торте написано: «Любимым». Она сказала, что это мне Игорь передал, пришёл ночью и передал.

Позже я вышла за него замуж. Мне всё не дает покоя мысль: если бы он пришёл сам, сказал о своих чувствах, я могла бы дать ребёнку его фамилию, и, возможно, родовое проклятие бы оборвалось? А так все, кто имел фамилию отца, в том числе и сын, умерли. У меня теперь фамилия мужа, может, и меня что-то нехорошее подстерегает?

Заранее прошу прощения за такой длинный рассказ, буду рада услышать какие-либо комментарии. Таких историй накопилось много. Если понравится, буду писать ещё.