Приключение интернов

Последний день недели — воскресение. Теплый вечер после летнего длинного дня. Уже не жарко, но еще пока душно. Небосклон окрашен бардовым, красное солнце медленно катиться за горизонт. Ночь, по всей видимости, должна была быть нудно-спокойной. Коля сидел на стуле и читал «Тарас Бульба». И дело было не в том, что Коля был ярым фанатом Гоголя, просто из художественной литературы в отделении была только эта книга, которая для развлечения подходит лучше чем четырехтомник токсикологии. Тишина и покой. И Тарас бульба со своими сыновьями. На посту сидела Степановна и писала направления на анализы. Рядом со стулом, на котором сидел Коля, на койке, лежал мужик ЗЧМТ, около которого размеренно шипела Vella. В дальнем углу лежала женщина-толстушка с дикой аритмией. Рядом лежал бомж с желудочным кровотечением, циррозом и целым букетом болячек. Бомж был совсем кислым, а в его легкие качала живительный кислород «Фаза». Было еще несколько пациентов, среди которых был один старый друг бомжа, алкаш с ожогами, кахексичкая баба с кучей хронических заболеваний, которая выжила из ума еще в прошлом веке и инсультник в одной из палат…

Все шло своим чередом. Склеивать ласты собирался только бомж и инсультник.

Вдруг Коля услышал звонок в дверь. Дверь в реанимацию на кодовом замке, так что случайные люди туда не попадут, а у медперсонала всегда с собой ключи. Разве, что могли быть родственники. Коля открыл дверь, но за ней никого не оказалось. Немного удивившись он отправился дальше читать свое чтиво.

— Кто то балуется — сказал он Степановне — позвонили и убежали.

— Ты видел как бежали? — спросила Степановна.

— Нет. Да это по любому родственники чьи-нибудь выход найти не могут.

— Какие нахрен родственники в воскресение?!

— И в правду… может, кто из медсестер балуется.

— Да никто не балуется. Кому это нужно. Просто ты мор впустил.

— Кого-кого впустил? — спросил, улыбаясь, Леня, а у самого по спине побежали мурашки.

— Ходит здесь одна давняя легенда, о море, который в дверь звонит или стучит… иногда, говорят, и скребется. Так вот если дверь ему открыть, то к утру, если не всех, то половину больных точно вперед ногами вывезешь.

— Да не. Бабкины сказки.

— Да не скажи. Всех нас, если послушать, то ни в бога ни в черта не верим, а иконки то на посту вон висят! Когда гром грянет — не заметишь как креститься начнешь. — многозначительно и очень тихо сказала Степановна и снова принялась за анализы.

Коля снова сел за чтение, но по спине продолжали бежать мурашки.

Особо не агонизируя, откинулся обгоревший алкаш. Коля взялся его тащить на подготовку и задумался о словах Степановны. Ведь и вправду иконки не снимают. Как только приехали за трупом, врач заметил, что инсультник уже покрылся пятнами. Не успели взяться за труп, как привезли мужика с ранением, проникающее в сердце. Пока Коля разрезал ему рубашку, тот уже превратился в овощ. В пол часа после полуночи в гипогликемию ушла тощая бабка. Через 2 минуты начал пищать монитор у парня с пробитым черепом. Двадцать минут реанимации его так и не спасли. Потом остановку дала бабка с аритмией. Уже под утро, после активных судорог ушел друг бомжа.

Ближе к утру трупы распределили и развезли по отделениям, в которых они были прописаны. Только одна «Фаза» продолжала работать. Очень иронично, ведь все думали что она первая отправится на дезинфекцию. Думали что первым откинется бомж, а он вопреки всему, один из восьмерых, встретил рассвет живым. После обеда, кто-то из интернов заметил у него на пятках метастазы.