Прогнал

Росли мы с Леной в одном посёлке, соседками были. Дружили крепко, всюду вместе ходили, ни шагу друг без друга не ступали. Не разлей вода, что называется. Нас так ребята поселковые и звали - неразлейки…

Выросли мы, разъехались по большим городам, да адресов друг другу не оставили. Так и затерялись на долгих двадцать лет. Детство детством, а взрослая жизнь закручивает похлеще самых экстремальных американских горок. Если и вспоминаешь времена детские беззаботные, то как-то мимолётно, туманно.

И вот не так давно постучался кто-то ко мне в друзья. Смотрю - Ленка же, та самая моя неразлейка! Сколько лет прошло, а она ничуть не изменилась. И нос курносый в конопушках, и волосы рыжие кучерявые - ну невозможно не узнать. Натрещались мы в соцсетях и в итоге решили обязательно встретиться.

Через несколько недель Ленка написала, что вырвала-таки отпуск и немедля едет ко мне, встречай, мол, подружка. Ох, сколько радости было! Обнявшись на вокзале, мы скакали и смеялись, как будто нам всё ещё пятнадцать, а не глубоко за тридцать.

Дальше по закону жанра: вино, задушевные разговоры, воспоминания далёкого детства. Постепенно перекинулись на сегодняшнюю личную жизнь.

– Лен, а чего ж ты замужем так и не побывала? – поинтересовалась я. – Неужели и не полюбила никого за всю жизнь?

Ленка как-то враз напряглась, брови нахмурила и судорожно сжала бокал с остатками вина. Я сразу поняла, что затронула какую-то очень неприятную тему и быстренько решила исправлять ситуацию:

– Ленок, чёрт с ней, с жизнью личной, давай лучше ещё за вином сбегаем, а? Гулять так гулять, как говорится!

– Любила я однажды, – сказала еле слышно Лена, проигнорировав мои неумелые попытки сгладить ситуацию, – только закончилась моя любовь так же быстро, как и началась.

Далее со слов подруги.

С Никитой я познакомилась на работе. Я тогда поварихой работала в столовой, а он рубщиком мяса в лавке через дорогу. Часто к нам ходил обедать, так и приглянулись друг другу. Роман у нас закрутился быстро и бурно. Бывало, встречает меня с работы, а сам с иголочки одет, с букетом моих любимых лилий и гитарой наперевес. Ухаживал красиво, даже стихи писал. И называл так ласково - огонёчек. За волосы мои рыжие, наверное. Порой думалось, что счастливее меня никого на белом свете нет. В голове уже мысли о свадьбе были, о детях и беспечной жизни с любимым. Но не суждено было сбыться девичьим мечтам.

Перемены наступили резко: Никита ревновать стал к каждому столбу. Поначалу мне даже льстило это. Ну, ревнует - значит, сильно любит, потерять боится, верно? Но стала ревность эта перерастать в масштабы немыслимые, больные какие-то. От ревности к коллегам по работе перекинулся на двоюродного брата моего, который приехал погостить. Однажды ворвался ко мне на работу и давай орать, что я падшая женщина, мужиков всяких в дом вожу, без зазрения совести изменяю ему.

Долго он меня изводил ревностью беспочвенной. Я терпела, оправдания ему искала, но после того, как он меня один раз ударил, решила я оборвать нашу связь. Любила я его, больно расставаться было, но дальше так продолжаться не могло - бояться я его стала. Высказала ему всё и попросила больше не беспокоить. С работы уволилась, и уже готовилась переезжать на другую квартиру. С глаз долой, из сердца вон, как говорится. В день переезда я только последние вещи в чемодан закинула, как слышу: сигналит кто-то по окнами, да настойчиво так. Выглянула - Никита на своей машине. Рукой мне машет, спуститься просит. Дура я, что согласилась выйти. А может, и к лучшему, что вышла к нему, не знаю. Спустилась, а он услужливо дверь на переднее пассажирское распахивает.

– Никит, ну чего тебе надо? Я всё тебе тогда сказала, назад не повернуть, – отчеканила я.

– Леночка, да знаю я. Слушай, давай прокатимся, поговорим? Ну, что мы, не люди, что ли? По-человечески расставаться надо уметь, Ленок.

И такой грустный стоит, чуть не плачет. Ну, думаю, может, и правда осознал всё? Действительно, цивилизованные же люди, можно и поговорить напоследок. Глупая.

Прыгнула я в машину и пожалела об этом в тот же миг. Как только дверь захлопнулась, Никита из грустного недотёпы превратился в монстра. Глаза кровью налились, лицо перекошено злобой. Я как-то инстинктивно ручку двери дёрнула - заблокирована! Страх по спине паучьими лапками пробежал. «Убивать везёт», - почему-то подумала я.

– Решила от меня вот так просто уйти? – прорычал Никита. – Можно уйти, но только вместе со мной. На этой машине вместе на тот свет и отправимся!

От страха я впала в ступор. Ни слова вымолвить не могу, только слёзы градом из глаз.

Чувствую: машина набирает скорость. Вжалась в сиденье, смотрю на Никиту, а он в руль вцепился, на дорогу бешеными глазами таращиться, а у самого чуть ли пена изо рта не идёт.

– Моя ты и моей будешь всегда! – только и бормочет безумно. Росли мы с Леной в одном посёлке, соседками были. Дружили крепко, всюду вместе ходили, ни шагу друг без друга не ступали. Не разлей вода, что называется. Нас так ребята поселковые и звали - неразлейки…

Выросли мы, разъехались по большим городам, да адресов друг другу не оставили. Так и затерялись на долгих двадцать лет. Детство детством, а взрослая жизнь закручивает похлеще самых экстремальных американских горок. Если и вспоминаешь времена детские беззаботные, то как-то мимолётно, туманно.

И вот не так давно постучался кто-то ко мне в друзья. Смотрю - Ленка же, та самая моя неразлейка! Сколько лет прошло, а она ничуть не изменилась. И нос курносый в конопушках, и волосы рыжие кучерявые - ну невозможно не узнать. Натрещались мы в соцсетях и в итоге решили обязательно встретиться.

Через несколько недель Ленка написала, что вырвала-таки отпуск и немедля едет ко мне, встречай, мол, подружка. Ох, сколько радости было! Обнявшись на вокзале, мы скакали и смеялись, как будто нам всё ещё пятнадцать, а не глубоко за тридцать.

Дальше по закону жанра: вино, задушевные разговоры, воспоминания далёкого детства. Постепенно перекинулись на сегодняшнюю личную жизнь.

– Лен, а чего ж ты замужем так и не побывала? – поинтересовалась я. – Неужели и не полюбила никого за всю жизнь?

Ленка как-то враз напряглась, брови нахмурила и судорожно сжала бокал с остатками вина. Я сразу поняла, что затронула какую-то очень неприятную тему и быстренько решила исправлять ситуацию:

– Ленок, чёрт с ней, с жизнью личной, давай лучше ещё за вином сбегаем, а? Гулять так гулять, как говорится!

– Любила я однажды, – сказала еле слышно Лена, проигнорировав мои неумелые попытки сгладить ситуацию, – только закончилась моя любовь так же быстро, как и началась.

Далее со слов подруги.

С Никитой я познакомилась на работе. Я тогда поварихой работала в столовой, а он рубщиком мяса в лавке через дорогу. Часто к нам ходил обедать, так и приглянулись друг другу. Роман у нас закрутился быстро и бурно. Бывало, встречает меня с работы, а сам с иголочки одет, с букетом моих любимых лилий и гитарой наперевес. Ухаживал красиво, даже стихи писал. И называл так ласково - огонёчек. За волосы мои рыжие, наверное. Порой думалось, что счастливее меня никого на белом свете нет. В голове уже мысли о свадьбе были, о детях и беспечной жизни с любимым. Но не суждено было сбыться девичьим мечтам.

Перемены наступили резко: Никита ревновать стал к каждому столбу. Поначалу мне даже льстило это. Ну, ревнует - значит, сильно любит, потерять боится, верно? Но стала ревность эта перерастать в масштабы немыслимые, больные какие-то. От ревности к коллегам по работе перекинулся на двоюродного брата моего, который приехал погостить. Однажды ворвался ко мне на работу и давай орать, что я падшая женщина, мужиков всяких в дом вожу, без зазрения совести изменяю ему.

Долго он меня изводил ревностью беспочвенной. Я терпела, оправдания ему искала, но после того, как он меня один раз ударил, решила я оборвать нашу связь. Любила я его, больно расставаться было, но дальше так продолжаться не могло - бояться я его стала. Высказала ему всё и попросила больше не беспокоить. С работы уволилась, и уже готовилась переезжать на другую квартиру. С глаз долой, из сердца вон, как говорится. В день переезда я только последние вещи в чемодан закинула, как слышу: сигналит кто-то по окнами, да настойчиво так. Выглянула - Никита на своей машине. Рукой мне машет, спуститься просит. Дура я, что согласилась выйти. А может, и к лучшему, что вышла к нему, не знаю. Спустилась, а он услужливо дверь на переднее пассажирское распахивает.

– Никит, ну чего тебе надо? Я всё тебе тогда сказала, назад не повернуть, – отчеканила я.

– Леночка, да знаю я. Слушай, давай прокатимся, поговорим? Ну, что мы, не люди, что ли? По-человечески расставаться надо уметь, Ленок.

И такой грустный стоит, чуть не плачет. Ну, думаю, может, и правда осознал всё? Действительно, цивилизованные же люди, можно и поговорить напоследок. Глупая.

Прыгнула я в машину и пожалела об этом в тот же миг. Как только дверь захлопнулась, Никита из грустного недотёпы превратился в монстра. Глаза кровью налились, лицо перекошено злобой. Я как-то инстинктивно ручку двери дёрнула - заблокирована! Страх по спине паучьими лапками пробежал. «Убивать везёт», - почему-то подумала я.

– Решила от меня вот так просто уйти? – прорычал Никита. – Можно уйти, но только вместе со мной. На этой машине вместе на тот свет и отправимся!

От страха я впала в ступор. Ни слова вымолвить не могу, только слёзы градом из глаз.

Чувствую: машина набирает скорость. Вжалась в сиденье, смотрю на Никиту, а он в руль вцепился, на дорогу бешеными глазами таращиться, а у самого чуть ли пена изо рта не идёт.

– Моя ты и моей будешь всегда! – только и бормочет безумно.

Мысленно попрощавшись с жизнью, я закрыла глаза и приготовилась к неизбежному. И вдруг резкий толчок! Глаза открываю, а мы стоим посреди дороги, не едем никуда. В недоумении смотрю на Никиту, а он на меня смотрит. И странный какой-то, умиротворённый, что ли. Лицо без тени злости, глаза светлые, добрые, и только струйка крови с виска льётся.

– Никит, кровь у тебя течёт, в больницу надо, – только и смогла я выдавить из себя.

– Лен, это ерунда. Ты иди домой, ладно? Дальше я сам. Ты прости меня за всё, огонёчек. Я тебе только букет лилий принесу и больше не побеспокою никогда. Выходи из машины.

– Никуда я не пойду, – упёрлась я, – скорую надо, кровь у тебя сильно течёт!

И тут он лицо к моему лицу наклонил и как заорёт, что аж уши заложило:

– Дура! Вызвали уже скорую, на месте они, помогут сейчас! Выходи, я тебе говорю, пока не поздно! – и резко толкает меня в дверь.

Вылетела я из машины и на асфальте распласталась. Дальше не помню ничего, как будто сознание моментально отключилось. Очнулась уже в больнице. От врачей узнала, что вылетели мы навстречку и в легковушку врезались. Никита на месте погиб, а меня к жизни возвращали, в течение двух минут сердце не билось. К изумлению врачей, серьезных травм, помимо двух сломанных рёбер и ушибов по всему телу, не было.

- Спас, получается, меня Никита, с того света прогнал, – закончила свой рассказ Ленка.

Я сидела и молчала, будто все слова разом забыла. Да и что тут скажешь?

– Он мне после этого всего один раз только приснился, – вдруг после долгого молчания произнесла Ленка. – Будто гляжу я в окно, а Никитка стоит возле той машины, улыбается, машет мне букетом лилий. И в голове тихий его голос: «Ты прости меня, огонёчек, за всё прости…»