Проклятье шамана

Бабку Аксинью все в деревне считали ведьмой и побаивались. Увидев ее скрюченную в три погибели фигуру с клюкой, и стар и млад рассыпались по сторонам – от греха подальше. А если не удалось избежать встречи, не дай бог пройти мимо, не поговорив с ней. Все как огня боялись ее проклятий. Никто толком не знал, сколько ей лет, она появилась в селе уже будучи старой. Бабка давным-давно жила одна. Судьба у нее, по рассказам старожилов, была действительно трагической. Когда-то, еще будучи молодой женщиной, она поругалась с односельчанином, а тот в пылу гнева страшно ее проклял: мол, желаю тебе пережить всех своих родичей и остаться одной-одинешенькой на белом свете. Аксинья в ответ только рассмеялась. Тогда у ней было то ли восемь, то ли семь детей, муж работал в сельсовете – по тем временам большая шишка, родители тоже были живы-здоровы, дом – полная чаша. И слова какого-то старикашки для нее ничего не значили, тем более она тогда была активисткой в колхозе, участвовала в самодеятельности и высмеивала людское суеверие, веру в абаасы и прочих злых духов.

Между тем старик тот был не простой, в молодости шаманил и, говорят, был шаманом средней руки: в засуху мог вызвать ливень, заговорить болезни и прочее. Новая власть в лице Советов приказала перестать дурачить народ: никаких абаасы нет, бога тоже нет, есть только товарищ Ленин и коммунистическая партия. Что делать, пришлось свернуть шаманскую деятельность и вступить в колхоз. Но люди все равно не забывали о том, что он шаман, и никогда не спорили со стариком. И только недалекая и легкомысленная Аксинья из-за какой-то мелочи затеяла с ним ругань и получила сполна.

Когда она переехала в это село, была уже практически одна: муж и старшие сыновья не вернулись с войны, остальные дети умерли – кто во время военного голода, кто от болезней. Осталась в живых одна дочь, и та умерла от послеродовой горячки, от нее остались двое детей, те тоже умерли, не дожив даже до тридцати лет. А самой Аксинье ничего не делалось, наоборот, после каждой смерти она как бы набиралась сил, да и теперь ведь живет одна, как-то рубит-колет дрова, чтобы топить печь, воду таскает. Она, конечно, давно раскаялась в том, что когда-то поругалась с шаманом, будь он неладен, но сам виновник ее горя давно в могиле, а проклятье его живо по сей день. Видать, сильно провинилась бедняга пред шаманом, что сделалась сама живой абаасы: пока не сживет кого-нибудь со свету, не успокаивается. Таким образом, говорят, проклятые продлевают свою опостылевшую, никчемную жизнь и на тот свет уходят только тогда, когда получают прощение у проклявшего или же как-то искупают свою вину. Аксинья «съела» всю родню и принялась за односельчан. Правда, в основном это те, кто в какой-то мере сам виновен в своей судьбе – пьющие, без царя в голове, бесшабашные или те, кто каким-то макаром не угодны самой старухе.