Пропавший мужчина

Обычный рабочий день. Сижу за своим столом, занимаюсь бумажной работой, которой накопилось просто прорва, так как завотделением ушел в свой долгожданный отпуск и отбыл туда, где плещет прибой. Соответственно, вся его работа обрушилась на меня в дополнение к моим прямым обязанностям. В тот день разгребать сии авгиевы конюшни помогала мне двоюродная сестрёнка, работаем мы вместе в одном отделении. В последнее время мы старались именно на неё свалить все наши бумажки. Не потому, что мы лентяи и садисты, а потому, что Викуся моя была в положении, беременность первая и поздняя, ноги отекали, поясница болела. Так что пусть уж лучше работает сидя, чем стоит на вскрытиях, а потом ползёт домой без задних ног. В тот день работали мы с Викой вдвоём, не считая помощника, которого и при надобности днём с огнём не сыщешь, четырёх санитаров, затерявших в недрах катакомб нашего патанатомического отделения, и старенькой санитарки в приемной. Я сижу на стульчике в пол оборота к Викусе, она повернулась ко мне, вытянула вперёд отёкшие ноги, а сама на спинку кресла откинулась (поясница, видать, опять заболела). Сидим в блаженном ничегонеделании, разговариваем о своём, даже чайник пойти включить лень. Вдруг открывается дверь нашего кабинета, и на пороге возникает мужчина. Обычный такой мужичок, ничего особенного: лет пятидесяти, синяя куртка, чёрная шапчонка. Взгляд только странноватый, бешеный какой-то. Но да у нас в отделении ещё и не такие мужички возникают. У нас сразу обычная мысль: «Родственник за телом, вот и не в себе немного. Или на опознание, тоже ничего весёлого». Мы с Викой в один голос: «Вы по какому вопросу? Присаживайтесь, пожалуйста». Сейчас, думаю, водички налью, валерианочки накапаю, а может и чего покрепче мужичку наливать придётся. Уже поднимаюсь с кресла и двигаюсь к шкафчику, где хранится валерианка и покрепче. Только мужик на нас даже не взглянул, а забормотал как-то жалобно и неразборчиво что-то вроде: «Господи, опять что ли не туда попал? Где же тут чёртов выход?». И такое тоскливое отчаяние было в этом бормотании, что я остановилась, так и не дойдя до шкафчика. Вика так сочувственно спрашивает: «Вы, наверное, заблудились? Ничего страшного, у нас немудрено заблудиться. Мы сейчас вас проводим до выхода». И правда, заблудиться в наших подземельях — дело нехитрое. Мужик опять оставил вопрос без ответа. Зато его взгляд несколько оживился — это он заметил дверь в противоположном углу комнаты и прямиком мимо нас к ней и устремился. Мы даже и вякнуть ничего не успели типа: «Мужчина, это не выход, эта дверь никуда не ведёт». А дверь эта вела в маленькую кухоньку, буквально 3 на 3 метра, которую мы с коллегами самостоятельно выгородили из общей площади рабочего помещения — несколько листов гипсокартона и дверь. Поместился в комнатушке только маленький обеденный столик, пара настенных шкафчиков, да три табурета. Но мужик уже скрылся за этой дверью, громко её за собой захлопнув. Мы с Викой переглянулись и дружно устремились за ним, чтобы уже поймать и вывести заблудившегося бедолагу на свет божий. Влетаем в каморку, а там… стол, табуреты, два стенных шкафчика и никого больше. Совсем никакого. Выход из каморки только один — через наш кабинет, ни окон, ни вентиляции там нет. Это полностью подвальное помещение. Вернее, вентиляция есть, но не из кухоньки, а из общего коридора. Помню дурацкое ватное ощущение полной нереальности всего происходящего. И вот в этом состоянии я заглядываю под кухонный столик, предварительно выдвинув из-под него табуретки, открываю кухонные шкафчики – никого. Мы выбегаем в кабинет и проделываем там те же действия: смотрим под столами, открываем и закрываем стеклянные шкафчики для инструментов и даже отодвигаем от стены диванчик. Никого! Хотя, как он мог просочиться мимо нас, если мы побежали на кухню прямиком следом за ним! Все поиски мы производили в полнейшей тишине. А тут Вика, остановившись, произносит почти умоляюще: «Мужчина, а-у-у». После этой её фразы я выпадаю из своего ватного ощущения сюрреальности и впадаю в истерический хохот. Дико хохоча, выбегаю в курилку, Вика за мной, хоть и не курит. Потом хлопаю немного разбавленного спирту, Вике хуже — ей нельзя. Ни в этот день, ни через уже прошедшие полгода мужичок так и не появился ни в кухне, ни в кабинете. Куда он делся? Так и осталось загадкой, по крайней мере, для нас. Вика уже ушла в декрет и осчастливила меня прехорошенькой племянницей, но до сих пор, когда мы созваниваемся или встречаемся, гадаем: что это было и куда оно делось?