Пусть Бог меня накажет

Какой-то мудрец сказал: «Прежде чем подумать, подумай». Мысли материализуются, а уж слова тем более. Каждое слово, которое мы произносим, несет в себе определенный энергетический смысл. Не говорите напрасных, ненужных слов, результат может быть плохим. История, которую я вам расскажу, реальна. Она произошла в Задонском районе еще до революции. Ее рассказала мне бабушка, а ей, в свою очередь, ее мама, а бабушкина мама услышала ее от жителей деревни.

Деревня располагалась в живописном месте: лес, подступающий к деревне, луга, поля и даже небольшая речка. И был еще лог или, как его называли местные, «Верх». В этом логу благодаря выветриванию обнажились древние известковые породы. Известь добывалась для нужд Хмельницкого сахарного завода, для отбеливания сахара, ведь сахар, полученный из сахарной свеклы, имеет коричневатый цвет. Также в этом Верху добывался щебень, и там постоянно трудились бригады рабочих.

Был жаркий летний рабочий день, нещадно палило солнце. Полдень. Пришло время обедать, и рабочие, оставив свою работу, собрались в тени кустов. Лишь новый из рабочих, Федор, продолжал колоть киркой камень.

— Федь, — окликнул его немолодой рабочий Андреян, — кончай работать, жарко, полуденница тебе голову заморочит.

Федор улыбнулся:

— Не бывает никакой полуденницы, все это сказки.

— Не веришь? – Спросил Андреян.

— Не верю!

— Все равно иди обедать.

Уставшие мужики расположились кругом вокруг костровой золы и наслаждались отдыхом, домашним хлебом, прохладным молоком, свежим луком и запеченной картошкой. Все мужчины перекрестили свою пищу, помолились перед едой, а после еды поблагодарили Бога. Не молился лишь один Федор.

— Что ж ты не молишься? – Спросил его Андреян, — али в Бога не веруешь?

— Не верую, — ответил Федор, – кто видел твоего Бога? Где он, твой Бог? Там? – Федор ткнул пальцем в небо. – Я там вижу лишь солнце да облака. Нет никакого Бога, нет дьявола, нет святых угодников, нет ангелов небесных. Кто это все видел? Нет этого ничего!

Андреян так же, как и другие мужики, разинул рот от удивления да покачал головой, теребя свою бороду.

— Не богохульствуй Федя, – обратился к нему один из рабочих, — грех это тяжкий.

— Какой еще грех, – распалялся Федор, – попы только и делают, что жируют, а если Бог есть, то пусть меня накажет.

Мужики так разом и перекрестились, на что Федор только рассмеялся. Обед и отдых были окончены, и мужчины приступили к работе. Кирками, откалывая известняк, они его дробили на мелкие камни, а затем грузили на телегу и везли в сторону завода. Работа спорилась. И вот уже последняя партия камней была загружена на телегу, а мужики готовились разойтись по домам, где их ждали дети и жены.

Внезапно лошадь, впряженная в телегу, захрапела и стала косо смотреть на Федора. Андреян попытался успокоить кобылу, но лошадь стала бить копытом и храпеть, а затем понеслась. Это было жуткое зрелище: испуганная непонятно чем лошадь, несущаяся чуть ли не галопом, а за ней телега с незакрепленными камнями, которые разлетались во все стороны. И неслось животное прямо на Федора.

Федор увидел грозящую ему опасность и попытался уйти с пути лошади. Попытался, но не смог. Споткнулся и растянулся на земле. Рабочие пытались остановить животное, но кобылу словно влекла какая-то невидимая сила. Лошадь перепрыгнула через Федора, а колеса телеги, груженой камнями, проехали ему по ногам и раздробили кости. После чего, проскакав еще пару десятков метров, лошадь остановилась.

В ближайших деревнях больницы не было, и мужики, погрузив стонущего, истекающего кровью из ран, образованных открытыми переломами, Федора на свободную телегу, повезли несчастного в Задонск. А это ни много ни мало двадцать километров.

Врачи сумели спасти мужчине жизнь, но Федор так и остался инвалидом. Кости срослись не совсем правильно, и мужчина остался хромым на всю свою жизнь. Что это — совпадение или Федор прогневил Бога своими речами?