Раскоп

В 2014 году, по окончании десятого класса мне довелось побывать на археологических раскопках. В школе я был активистом и успел завести знакомство с начальницей патриотического поискового отряда, которая и предложила мне отправиться в экспедицию. История никогда не была моей любимой наукой, однако перспектива романтики палаточной жизни и неплохого по тем меркам заработка заставила меня согласиться. К тому же, целью поисков в этот раз были не останки пропавших солдат, а ценный антиквариат народов манси, поскольку экспедиция была заказная. Эта история начиналась крайне весело, но все омрачил один крайне загадочный момент, вспомнить о котором меня заставило недавнее событие.

После сбора вещей, родительских наставлений о безопасности и надевании шапки (а лето в сибирской глубинке было капризным: иней вместо росы с утра и тридцатиградусная жара к обеду - обычное дело), мы оказались в поезде. А было нас около тридцати пяти человек. Четверо - наш поисковый отряд, пятеро детей из детского дома, отряд студентов из соседнего города из семи человек, еще двенадцать школьников из Казахстана, а остальные - начальство и закрепленные за несовершеннолетними кураторы, свободные археологи. В поезде мы начали знакомиться, и каждого из команды я отлично помню, но остановлюсь, пожалуй, на личностях, принимавших непосредственное участие. Это нужно для понимания некоторых причинно-следственных связей, чтобы потом не останавливаться на характерах ребят.

Итак, я и мой друг Данил - члены поискового отряда. По сути, на то время, были обычными битардами. Отличало нас лишь то, что в силу школьной занятости я был поумнее Дани, а главное, намного общительнее, что шло застенчивому и даже трусоватому другу на руку, ведь вместе со мной он попадал на многие движухи.

Геля - предводитель отряда детей из детского дома. Даже начальство звали его по «погонялу», как он сам поправлял, услышав «кличка». Вообще, узнав, какой категории лиц придётся с нами трудиться, все изначально пытались относиться к ребятам из детского дома (здесь и далее - ДД) снисходительно, но на практике оказалось, что они те ещё щеглы. Прозвучит цинично, но постоянные мат, лень, воровство сигарет и алкоголя у старших заставили почти всю команду ненавидеть этих ребят. Хотя были среди них и неплохие, чего уж там.

Далее по списку, студенты. Они приехали на практику из соседнего с нашим провинциального городка и были крайне юморными, да и в целом для меня, самыми приятными коллегами. Выделю из них Леню и Володю, двух закадычных друзей. Лёня - здоровенный, лысый, угрожающего вида тип, который, несмотря на свою внешность, часто шутил, смешно, но ниже пояса, и был склонен к мальчишеским приколам в духе «напугать кого-нибудь» или «подложить кому-то что-то неприятное в палатку». Володя был более спокойным и образованным, первым, с кем мы нашли общий язык.

Вождь – куратор от компании казахов. Звали его так, во-первых, из-за физического и внешнего сходства с персонажем из «Гнезда кукушки», а во-вторых, в качестве шутки, ведь группа живущих в палатках казахов с огромным предводителем во главе выглядела анекдотично. Однако характером Вождь был далек от своего тезки, поскольку являлся крайне скрытным, вредным и любящим сплетни человеком. Хотя своих подопечных он любил и защищал, тут уж не поспоришь.

И наконец, Славян (для нас) или Вячеслав Евгеньевич (для остальных). Куратор нашего отряда и старожил раскопок. До безумия смелый и самоотверженный тип с вагоном такой деревенской харизмы. На время нашего пребывания в ХМАО состоял в отряде разведчиков, людей, которые ищут потенциальные места раскопок. По сути, главный персонаж всей истории.

На этом список основных действующих лиц окончен. Прошу прощения за столь долгое вступление, люблю, когда в истории все расставлено по полочкам. Тем более, что тем, кому будет интересно поразмышлять, что же все-таки произошло, эта информация может быть полезной. Теперь перейдем к самой истории, не знаю, насколько страшной и интересной она получится, скажу лишь, что все изложенное ниже – правда. По крайней мере настолько, насколько я мог видеть и слышать происходящее.

Выйдя из вахтовки, мы удивились. Палаточный городок был огромен, располагался на приятной просторной поляне, по правую сторону от него была речушка, по левую – дорога, за которой – вырытая для мусора яма и туалеты. Нас поселили почти в самую крайнюю палатку, между импровизированной баней и палаткой Володи и Лени. За нами была только палатка Славяна, который после недолгих объяснений, что да как, выдал нам поддоны, горелку с чайником, фонарики и кучу других полезных вещей, которые сделали нас «королями» палаточной жизни. Так, нам, например, не нужно было ждать пока вскипит вода в общем чане, ведь у нас теперь была своя горелка.

Первый рабочий день прошел тяжело, но весело. Нас распределили на несколько участков, на нашем были Володя с Леней, Геля и Вождь. В 2014 году, по окончании десятого класса мне довелось побывать на археологических раскопках. В школе я был активистом и успел завести знакомство с начальницей патриотического поискового отряда, которая и предложила мне отправиться в экспедицию. История никогда не была моей любимой наукой, однако перспектива романтики палаточной жизни и неплохого по тем меркам заработка заставила меня согласиться. К тому же, целью поисков в этот раз были не останки пропавших солдат, а ценный антиквариат народов манси, поскольку экспедиция была заказная. Эта история начиналась крайне весело, но все омрачил один крайне загадочный момент, вспомнить о котором меня заставило недавнее событие.

После сбора вещей, родительских наставлений о безопасности и надевании шапки (а лето в сибирской глубинке было капризным: иней вместо росы с утра и тридцатиградусная жара к обеду - обычное дело), мы оказались в поезде. А было нас около тридцати пяти человек. Четверо - наш поисковый отряд, пятеро детей из детского дома, отряд студентов из соседнего города из семи человек, еще двенадцать школьников из Казахстана, а остальные - начальство и закрепленные за несовершеннолетними кураторы, свободные археологи. В поезде мы начали знакомиться, и каждого из команды я отлично помню, но остановлюсь, пожалуй, на личностях, принимавших непосредственное участие. Это нужно для понимания некоторых причинно-следственных связей, чтобы потом не останавливаться на характерах ребят.

Итак, я и мой друг Данил - члены поискового отряда. По сути, на то время, были обычными битардами. Отличало нас лишь то, что в силу школьной занятости я был поумнее Дани, а главное, намного общительнее, что шло застенчивому и даже трусоватому другу на руку, ведь вместе со мной он попадал на многие движухи.

Геля - предводитель отряда детей из детского дома. Даже начальство звали его по «погонялу», как он сам поправлял, услышав «кличка». Вообще, узнав, какой категории лиц придётся с нами трудиться, все изначально пытались относиться к ребятам из детского дома (здесь и далее - ДД) снисходительно, но на практике оказалось, что они те ещё щеглы. Прозвучит цинично, но постоянные мат, лень, воровство сигарет и алкоголя у старших заставили почти всю команду ненавидеть этих ребят. Хотя были среди них и неплохие, чего уж там.

Далее по списку, студенты. Они приехали на практику из соседнего с нашим провинциального городка и были крайне юморными, да и в целом для меня, самыми приятными коллегами. Выделю из них Леню и Володю, двух закадычных друзей. Лёня - здоровенный, лысый, угрожающего вида тип, который, несмотря на свою внешность, часто шутил, смешно, но ниже пояса, и был склонен к мальчишеским приколам в духе «напугать кого-нибудь» или «подложить кому-то что-то неприятное в палатку». Володя был более спокойным и образованным, первым, с кем мы нашли общий язык.

Вождь – куратор от компании казахов. Звали его так, во-первых, из-за физического и внешнего сходства с персонажем из «Гнезда кукушки», а во-вторых, в качестве шутки, ведь группа живущих в палатках казахов с огромным предводителем во главе выглядела анекдотично. Однако характером Вождь был далек от своего тезки, поскольку являлся крайне скрытным, вредным и любящим сплетни человеком. Хотя своих подопечных он любил и защищал, тут уж не поспоришь.

И наконец, Славян (для нас) или Вячеслав Евгеньевич (для остальных). Куратор нашего отряда и старожил раскопок. До безумия смелый и самоотверженный тип с вагоном такой деревенской харизмы. На время нашего пребывания в ХМАО состоял в отряде разведчиков, людей, которые ищут потенциальные места раскопок. По сути, главный персонаж всей истории.

На этом список основных действующих лиц окончен. Прошу прощения за столь долгое вступление, люблю, когда в истории все расставлено по полочкам. Тем более, что тем, кому будет интересно поразмышлять, что же все-таки произошло, эта информация может быть полезной. Теперь перейдем к самой истории, не знаю, насколько страшной и интересной она получится, скажу лишь, что все изложенное ниже – правда. По крайней мере настолько, насколько я мог видеть и слышать происходящее.

Выйдя из вахтовки, мы удивились. Палаточный городок был огромен, располагался на приятной просторной поляне, по правую сторону от него была речушка, по левую – дорога, за которой – вырытая для мусора яма и туалеты. Нас поселили почти в самую крайнюю палатку, между импровизированной баней и палаткой Володи и Лени. За нами была только палатка Славяна, который после недолгих объяснений, что да как, выдал нам поддоны, горелку с чайником, фонарики и кучу других полезных вещей, которые сделали нас «королями» палаточной жизни. Так, нам, например, не нужно было ждать пока вскипит вода в общем чане, ведь у нас теперь была своя горелка.

Первый рабочий день прошел тяжело, но весело. Нас распределили на несколько участков, на нашем были Володя с Леней, Геля и Вождь. Из-за отсутствия опыта и небольшого возраста меня, Даньку и Гелю с приятелем назначили выносить отвал, а ребята постарше снимали уровень. Для 17-ти летних битардов транспортировка носилок была нелегкой задачей, но мы не только справились, но еще и успели получше познакомиться друг с другом. После рабочего дня наступило самое интересное время – ужин, и последующие за ним походы в баню и посиделки у костра под гитару. Таким образом и прошла первая рабочая неделя, и впереди нас ждали выходные.

В субботу к нам в палатку заглянули развеселившиеся Леня и Володя. Целью визита было приглашение испробовать Лениного домашнего самогона, ну и затусить в нашей палатке-люкс. Мы с Данькой, на тот момент даже не нюхавшие, отказываться не стали, да и студентам то было на руку: пили для первого раза мы, естественно, немного, а вот удобства нашей палатки того стоили. Чем темнее становилось на улице, тем краснее становились наши щеки, и тем веселее становилась атмосфера в палатке, ведь Леня начал рассказывать страшные истории и пытаться нас напугать, что с его клоунской манерой речи ну никак не сочеталось. Но в какой-то момент Володя резко выпалил: «Давайте побродим по лесу. Рядом с туалетами. Может, напугаем кого?». Всем идея показалось забавной, и мы потащились за дорогу.

Хоть наша поляна и не могла похвастаться обилием деревьев, лес напротив был густым и труднопроходимым, а в ночной темноте заблудиться там было проще простого, потому мы держались вместе. Но выпитый самогон притуплял чувство опасности, потому углу*****ся все дальше мы не боялись, хотя бы потому, что шли исключительно по прямой. В лесу было спокойно и как-то по-своему очаровательно, так что все забыли про изначальный план «крутиться возле толчка». Мы шли и шли, пока Даньке не приспичило в туалет. Он отошел в кустики, и, выходя, вынес в руках какие-то ветки:

– Глядите, пацаны.

– Че там?

– Да вот, валялось прямо на кусте, – Данил протянул нам сделанный из веток и бечевки самодельный крест.

– Может, с дерева свалилось? – предположил Леня.

– Ну-ка, дай сюда! – Володя выхватил из рук Данила крест: – Нихрена, да там дырка, от гвоздя походу!

– Где?

Володя поднял на нас глаза и тихо ответил:

– Снизу.

– То есть, крест еще и перевернутый был?

– Ха, в натуре! – гыкнул Леня – ** твою ж…

Леня задрал голову, мы тоже резко устремили взгляды наверх: там на ветвях и стволах сосенок и берез располагалась просто туча перевернутых и прямых крестов и каких-то совсем неведомых сооружений из веточек и веревок. Одни были прибиты к стволам, другие подвешены на бечевку:

– ***** мой ***! Это че за ****… – Леня не на шутку удивился.

– Ведьма из Блэр, блин, – перебил я его.

– Базаришь, – подтвердил мою отсылку Володя, в то время как Данил всем своим видом изображал, насколько вовремя успел сходить в туалет. Он реально испугался. И только тут мы заметили, что стоим на очень небольшой полянке, заметно выделяющейся из гущи остального леса. Володя хотел было забраться на невысокую сосну, чтобы сорвать один из висящих знаков, в тот момент, как я заметил в темноте какое-то возвышение неестественной формы. Мы пошли к нему и наткнулись на старую землянку с деревянной крышей, которую я и увидел:

– ***, куда мы зашли-то? – Леня улыбался, но в глазах его читалось непонимание происходящего.

– Ребят, может, ну его нафиг? – Данилу явно все это не нравилось.

– Схожу тоже поссу, – как-то не к месту сказал Леня: – может тоже че-нибудь ******** найду.

Леня отошел, а мы с Володей начали обследовать землянку. Землянка была маленькой и очень простой и больше походила на сделанное на скорую руку укрытие от дождя. Однако стены внутри тоже были обделаны тоненькими стволами, из стены шло что-то вроде полки или стола, а в углу стояла кушетка, так же деревянная. Землянка казалась пустой, но мы решили пролезть и поискать что-нибудь интересное. Спустившись после Володи, я тут же направился к кушетке и, заглянув под нее, увидел уже знакомые кресты и странные фигуры из веток. Мы пулей вылетели оттуда и начали звать Леню, который, очевидно, увлекся, ведь за то время, что мы осматривали землянку, справить нужду можно было несколько раз. Леня не отзывался, и мы двинулись за ним. Буквально через метров пятнадцать мы увидели Леню, молча стоящего к нам спиной в какой-то неестественной позе.

– Лень, кончай ***ней страдать! Даже мне уже стремно, там ****** такой, го посмотришь, – Володя начал уговаривать приятеля, но тот не откликался. Мы переглянулись и стали неторопливо подходить к Лене, продолжая звать его по имени и спрашивать, все ли хорошо. Вдруг Леня резко обернулся, у меня перехватило дыхание, а Данил взвизгнул так, что птицы с деревьев подорвались. Кожа на Ленином лице была мертвецки белая, глаза стали черными, будто их и вовсе не было, а лицо изображало невообразимую гримасу.

– Я Гриборий Лес! – заорал Леня и начал дико ржать. Я, как и всегда в опасных ситуациях, тоже засмеялся, видимо такая у меня защитная реакция.

– Мудак ты ******, вот ты кто! – обидчиво рявкнул Даня. На Лене была маска из березовой коры, поверх которой надеты черные круглые очки, что вместе с ночной темнотой заставило каждого из нас увидеть в Лене монструозный образ. Леня снял свое обмундирование обнажив покрасневшее от смеха лицо и слезящиеся глаза.

– Ты где эту ***ню достал? – спросил Володя.

– Да помните, нам Палыч в поезде рассказывал про культуру манси? У них там маски были из древесной корки, я полдня убил чтобы такую же сделать. Только чтобы вас напугать. Ты, Вовчик, тоже красава, если бы я сам вас в лес позвал, вы бы так, наверное, не обосрались. Ха-ха! А ****** эту из веток ты что ль сделал?

– Подожди, а не ты? – воскликнул Володя.

– Да-да, парни, – закатив глаза протянул я: – классика фильмов ужасов. Сначала герои пугают друг друга, а потом, когда понимают, что это – ******, выясняется, что что-то там не так, и это не их рук дело.

– Братан, отвечаю, это не я запилил, – будто бы поклялся Леня.

– И не я, – добавил Володя.

– И уж точно, *****, не я, – подытожил вспотевший Данька: – валим отседова на*** уже!

И то верно. Мы совсем позабыли о том, что хотели напугать девчонок, а потому поплелись обратно, так же по прямой, как и шли. Напоследок я обернулся на поляну с землянкой и подумал, что есть в ней все же нечто зловещее. Выйдя из леса, мы поняли, что не видим туалетов, от которых начали путь:

– Так-с, стоп, – остановил всех Леня: – я не понял, а сральники где?

– Походу, из-за тебя, урода, мы все-таки где-то свернули, – раздраженно произнес Володя.

– Поворот не туда, блин, – улыбнулся я, снова сделав отсылку к кинематографу.

– Слушай, кончай уже. Не смешно. Куда мы вышли-то? – тут я понял, что даже Леню охватила легкая паника.

– Да норм, вон вахтовка! – крикнул успевший залезть на дерево Данил. Мы побрели к лагерю, но как нам удалось выйти с другой стороны опушки, идя точно по прямой, никто так и не понял. Как бы то ни было, мы с Леней в образе Грибория Леса напугали-таки соседнюю палатку казашек, после чего завалились спать.

В воскресенье приехал отряд разведчиков, чтобы помыться и забрать припасы на следующую неделю. Славян зашел справиться о наших успехах и делах. Мы рассказали ему о походе в лес, что изрядно его позабавило и удивило, ведь за несколько лет работы в этом районе он не натыкался на ту полянку, несмотря на небольшую ее отдаленность от лагеря. Кроме того, я спросил о том, как можно вытянуть что-то вроде сувениров с раскопа, и Славян посоветовал нам поискать что-нибудь в отвалах, поскольку нередки случаи, когда находки просто не замечают и выкидывают вместе с песком, а без регистрации координат и глубины ценности они не имеют.

На следующей неделе после обеда, когда все бесполезно растрачивали перерыв, мы с Данькой решили зарейдить отвал на предмет сувениров. Спустя всего лишь несколько минут поисков, мне удалось найти большой, размером с ладонь, кусок керамики с высеченными на нем изображениями животных и немного мультяшных людей в масках. Несмотря на кажущуюся несерьезность изображений, они больше походили на рисунки народов майя, нежели коренных северян. Выдавали их, разве что, изображения оленей, пристальный взгляд на которых вызывал какие-то странные ощущения.

– Гляди, Данька, прямо часть лавкрафтовского барельефа!

– ***********, – Данил начал рыть песок интенсивнее, видно, что ему тоже хотелось привезти домой что-нибудь стоящее.

– Че там у вас? – из-за завала показался Геля. Он часто вырывал в отвале ямку, в которой спал. Причем нередко, прямо во время работы, за что многие и стали его недолюбливать: – Хера се! Она ж больше моей ладони, нах! Дай посмотрю.

Я протянул Геле керамику. Он повертел ее в руках, всколупнул пальцем и зачем-то понюхал:

– Слышь, с нее же бабки можно нихуевые поднять, – за находки больше определенного размера полагались премиальные: – Засунь ее тупо в землю на участке поглубже и скажи, что находка.

– Ага, чувак с носилками внезапно нашел огромный кусок керамики. Изи. Да и нахер мне эти бабки не нужны, лучше домой заберу, – я не мог вынести долгого разговора с Гелей и потянулся за своим сувениром, тот отдернул руку.

– *****, ты дятел, в натуре, – Геля сопротивлялся.

– Ты сейчас *********, – подошел Данил. Я выхватил находку из рук Гели и мы пошли к участку.

После ужина мы пошли к костру пить чай и играть на гитаре. Там у нас был один виртуоз – Сашка, который любил поорать КиШа с приятелями, с тех пор, кстати, я его и сам порой слушаю. В какой-то момент ребята начали петь песню «Дагон»:

– О, я вам сейчас кое-что в тему покажу! – я помчался к палатке за своим «лавкрафтовским барельефом», которого, к моему шоку, в палатке не оказалось. Я тут же взял Данила и мы пошли в палатку к детям из ДД.

– Геля, ты сейчас ******** выхватишь! – я был в ярости. Забрал находку он, может, и не сам, но я был уверен, что она у него.

– Че те надо? – Геля, будто бы ни в чем не бывало, вывалился из палатки в одних трусах.

– Где. Моя. Керамика.

– Че? Я *** что ли? Сам просрал, сам и ищи.

– Я знаю, что она у тебя.

– Слышь, *****… – тут Геля начал пространный монолог о воровских понятиях (скорее, о презумпции невиновности, но таких терминов он не знал), на что я ответил, что, если находка все же окажется у него, обещанных ******** ему не миновать.

На следующий день ко всеобщему, кроме как для нас с Данькой, удивлению Геля сделал находку:

– Смотрите, тут огромный кусок керамики!

Я подошел к регистрирующему и увидел свой барельеф.

– Фигня, – процедил я – я эту хрень еще вчера в отвале нашел, а этот петух ее у меня свистнул.

Рассвирепевший Геля кинулся на меня с кулаками, но и я был не пальцем деланый. Будучи повыше его, я зарядил ногой прямо в челюсть (прием из одного аниме, лол) и, сам того не желая, отломил ему кусочек зуба. Нас тут же разняли старшие и запретили близко подходить друг к другу. Керамику Геля оставил себе, и поначалу мне неистово хотелось вернуть ее, но потом как-то отлегло, и я забил.

Тем же вечером Леня и Володя позвали нас поиграть в шахматы. За игрой я рассказал им историю про барельеф и слова Славяна о поляне с землянкой. Последнее повергло парней в азарт и нами было принято решение сходить к землянке снова. Мы вышли той же дорогой, что и в прошлый раз и стали углу*****ся в лес. Спустя какое-то время, стало ясно, что ушли мы на то же, а возможно, и большее расстояние с нашего последнего похода, но ни поляны, ни землянки так и не встретили. Пройдя еще немного в глубь леса, вернувшись и попытавшись повторить маршрут с отходами в туалет, мы поняли, что заблудимся быстрее, чем найдем то, что нам нужно. Мы развернулись, пошли по прямой и вышли к туалетам. В итоге, нам, во-первых, не удалось найти поляну, а, во-вторых, удалось выйти на этот раз правильно, а не с другой стороны опушки. Все это казалось странным, но было списано на то, что подвыпившие и в темноте мы все-таки куда-то свернули и землянка находится на другой стороне.

Мы уже начали возвращаться в лагерь, как Володя резко шикнул на нас и жестом приказал прекратить разговоры, указывая пальцем на яму с мусором. В метрах тридцати от нас разрывал продовольственные отходы здоровенный и страшный, как моя жизнь, медведь. Медведица, если точнее. Мы очень быстро и максимально тихо, на полусогнутых ногах, побежали в лагерь. Сообщили начальству о медведе, те, стараясь избежать паники, загнали всех в бани и вахтовку и вызвали охотников. Медведица все это время, не обращая внимания на нас, пожирала остатки нашей пищи, до того, как не прибыли охотники. Последние по прибытию отругали начальство за близость мусорной ямы к лагерю и сделали вывод, что при таком количестве несовершеннолетних отпугивать животное небезопасно, а потому мишку пришлось застрелить.

Вечером у костра начались полноценные дебаты о том, насколько правильным решением было убийство медведицы, но тут в один момент прибежал Вадик, один из представителей ДД и товарищ Гели:

– Ребята, там Геля совсем **********! – Вадик был младше нас на пару лет и говорил очень сбивчиво, взволнованно.

– Что случилось?

– Д-да, да он медвежью кровь жрет. Вместе с песком, *****!

Старшие тут же кинулись к уже зарытой мусорной яме и привели Гелю в лагерь. Он выглядел нормально, за исключением какого-то диковатого взгляда, хотя и он для Гели не был уж настолько необычным. Его, конечно, отругали за то, что он был там один, когда Вадик прибежал к нам (а после случая с медведем запретили из лагеря даже в туалет ходить в одиночестве), и за то, что в крови медведя могут быть какие-то там болезни, передающиеся человеку. Трихинеллез, кажется.

На следующий день наступили выходные. Суббота прошла спокойно, но на утро воскресенья Володя и Леня обнаружили, что первый слой их палатки разорван когтями.

– Походу дела, медведица не одна была. Что ж, повезло вам, парни, что только первый слой, а? – улыбнулся Палыч, один из начальства – Что ж, опять охотников вызывать придется.

Прибывшие охотники нагнали страху на весь лагерь, ибо оба они сошлись во мнении, что если это и был медведь, то делал он нечто странное, ибо форма порезов ну никак не сходится с медвежьими когтями или клыками. Тем не менее, они остались в лагере до вечера, на всякий случай. И случай произошел. Дальше для пущего эффекта рассказ пойдет от лица Лени:

«Пошли мы, значит, посрать. Ну я Вовчика взял, одному же нельзя ходить. Сижу я на толчке и тут вижу: Вовчик на крышу полез. Я ему говорю: «Вова, ты че, ******* совсем? А Вовчик сидит и мне показывает, мол, не шевелись. Ну, у нас в толчке же дверей нет, я из-за стенки-то выглядываю, а там медведи. Двое, *****! Ну, так-то, медвежата еще, но, один ***, здоровые. Я в этот момент все молитвы, на***, вспомнил. Одну на иврите даже! Сижу, Олеську вспоминаю, плакать хочется, а какать уже нет, гы. Ну покакал-то я сразу, как их увидел. Так вот сижу, комары уже всю жопу искусали, а встать страшно. Ну и Вовчик тут, короче, и сообщает мне, мол, а **** делать-то? Бежать надо! Ну вот мы и побежали. Жопу даже не вытер…»

И парни, действительно, бежали. Бежали и кричали так, что в образовавшейся панике многие не могли оперативно спрятаться в вахтовке или в банях, а медвежата (которые и правда были далеко не маленькими и представляли опасность для жизни) уже приближались к лагерю. Ближе всех к тому месту, откуда бежали Володя и Леня был наш Славян. Он, недолго думая, схватил бензопилу, завел ее и с дикими воплями побежал навстречу медведям, что создало панику и у них. Так, пока Славян пытался отпугнуть животных, все успели спрятаться, равно как и охотники успели зарядить ружья и прийти на помощь безумцу с бензопилой. В этот вечер стало еще на две медвежьих жизни меньше.

Позже, у костра образовалось нечто вроде поминок. Многие выпивали и грустили по медвежатам, которые стали жертвами человеческого вмешательства в природу, некоторые продолжали спорить, что это все же было необходимо, но абсолютно все единогласно восхищались Славяном и его поступком. Самыми понурыми были ребята из ДД, но, как выяснилось позже, по другой причине.

Мы уже собирались ложиться спать, как к нам в палатку ворвался подвыпивший Славян:

– Ребята, помощь ваша нужна!

– Что такое?

– ***ть, я этого ***** к дереву в лесу привяжу!

– Кого?

– Гелю, *****, кого еще.

Оказывается, дети из ДД сообщили Славяну, что в последнее время Геля, будучи старшим среди них, начал жестоко с ними обращаться. Слава вызвал его к себе на разговор, и что-то там у них произошло такое, после чего Славян сорвался. Что именно делал Геля в отношении детей и что произошло в палатке у Славы, не знает никто, ибо даже нам он этого не рассказал, сказав, что это «не наше дело». Да и трудно представить, что может настолько вывести из себя взрослого мужчину, который решился на то, чтобы оставить подростка ночью в лесу, привязанным к дереву.

– Славян, ты че, *** дал? – мне не только не хотелось помогать ему в таком деле, но и даже при всей моей нелюбви к Геле идея казалась жестокой.

– Правда, Слав, не надо может? – Данька был в шоке.

– Значит, не поможете. Ладно. Не стоит вам влезать. Верно. Кстати, он сказал, что это твое? – глаза мои полезли на лоб. Славян держал в руке барельеф, о котором я уже успел позабыть.

– Д-да-а, – с каким-то сомнением ответил я и протянул руку к керамике. Славян сжал ладонь и убрал ее в карман:

– Ночи, пацаны.

– Ночи, Слав.

Славян вылез из палатки, и мы услышали голос Вождя:

– Здаров, о чем кумекаете?

– Не твоего ума дело! – бросил Слава и ушел в палатку.

В понедельник мы проснулись раньше обычного. Пропал Геля.

На раскоп мы не пошли, поскольку начали искать Гелю, все, кроме отряда разведчиков, они все-таки уехали на свой участок. За день нам удалось обшарить лес в довольно неплохом радиусе, однако поиски не дали никаких результатов. Вечером из разведки привезли Славяна, только его. Мы с Володей и Леней сделали вывод, что Вождь рассказал начальству о том, что слышал из нашей палатки, а потому и сами готовились к разговору с начальством. Однако Слава был в хороших отношениях с Палычем, и нас не только никуда не вызвали, но и Славяна отправили обратно, видимо, он сказал, что Вождь лжет, или, может, поклялся, что хотел связать Гелю, но так ничего и не сделал.

Наши поиски продолжались еще два дня, так же безрезультатно. Кто-то считал, что Геля потерялся, кто-то – что свалился в реку, кто-то – что он, действительно, был связан Славой и сожран медведями. Но ведь медведей перебили, да и никаких останков не нашли. К тому же, Славяну пришлось бы неплохо потрудиться, чтобы бесшумно выкрасть немаленького Гелю, утащить в лес и связать. На четвертый день прибыла полиция и отряд волонтеров из ближайшего города. Всех несовершеннолетних из лагеря, то бишь и нас в том числе, решили депортировать раньше времени. Однако ближайший поезд был только через два дня, поэтому мы выполняли функции дежурных в лагере под строгим контролем начальства, в то время, как совершеннолетние «археологи» искали Гелю вместе с полицией и волонтерами.

За день до отъезда нам выдали зарплату, и вечером мы уже собирали вещи, когда в поленницу с дровами врезался УАЗик. Из него вылез пьяный вдрызг Славян с бутылкой в руках. На вопросы выбежавшего начальства он не отвечал, молча пошел в баню, а когда вышел успел сказать лишь только: «Я видел Гелю», после чего его увели в домик начальства и больше мы его не видели. Как не видели и никого с раскопа, ведь утром мы уехали.

Мы с Данилом еще долго вспоминали, предполагали и обсуждали, что же там на самом деле произошло. Спустя недели три, по приезде домой, со мной связался Володя. Он рассказал, что Славу, в тот же день, когда мы уехали, забрали в город, в полицию. Весь отряд разведки (шесть человек, если считать Славяна) пропал без вести, не было найдено ни тел, ни орудий убийств, ничего и никого, кроме живого Славяна, который напился уже по пути в лагерь, а не до него. Дело Гели и разведотряда пытались повесить на Славу, но тот винил в пропаже последних Гелю и больше ни о чем не рассказывал.

Конечно, меня этот рассказ поверг в шок, и теперь уже не сосчитать, сколько конспирологических теорий мы придумали, чтобы объяснить все произошедшие странности. Со временем я позабыл про все это дело. До прошлой недели.

На прошлых выходных я приехал в свой город, погостить у родителей, и на улице встретил, кого бы вы думали? Ага, Славяна. Я не сразу узнал его из-за заросшего лица и, главное, незнакомого мне взгляда. Какого-то зашуганного, испуганного, ждущего подвоха. Даже говорил Слава далеко не так уверенно и задорно, как раньше.

Мы зашли с ним в пивнуху, пропустили по паре пинт, поболтали о том, о сем. Как вдруг Слава сам напомнил мне обо всем, что я сейчас рассказал. Его долго держали в полиции в Сибири, пытались найти пропавших и выбить из Славы показания. После этого он приехал в город, где я сейчас учусь, и на полтора года «загремел в дурку», потом пытался найти там работу, но не смог и вернулся в родной город.

– Братан, они хотели все повесить на меня, но ты же мне веришь? Это он, он все с ними сделал!

– Геля?

– Да… Да! Этот маленький подонок, из-за него они…

– Что они?

– Мы же в разведотряде на болоте копошились, помнишь? Приезжали помыться, потому что воняло невозможно. Так вот из этого болота он и вылез. И они за ним пошли. Просто пошли. Он говорил, что ему семеро нужны. Мол, он первый, и нас шесть. И я хотел пойти, братан, и я хотел. Да вот только не смог он меня забрать. Было у меня кое-что, что ему нужно было. Керамика та, помнишь? Я ее ему отдал, а сам в машину прыгнул и к вам. Зря ты ее тогда нашел, дружище, зря. А еще я, знаешь, что слышал?

– Что, Слав?

– А то, что болото то высохло теперь. И туда новая экспедиция поехала. Поисковая. Хотели найти разведчиков моих. Да только вот своих потеряли. Мужика одного и четырех баб. Искали их, искали, да уехали. И больше туда никто ездить не будет.

После этого разговора мы сменили тему, ибо мне казалось, что полтора года, проведенные в лечебнице, Славе явно не пошли на пользу. Однако, придя домой, я почему-то решил позвонить руководителю нашего поискового отряда, которая тогда меня на раскоп отправила. С ней все хорошо, только вот товарищ ее, Палыч, с экспедициями завязал. В прошлом году у него на том же болоте, что и в 2014, снова пять человек пропало. В первый раз он еще верил, что это несчастный случай, но теперь, по ее словам, к Сибири и близко не подберется.

От автора: для каких-никаких пруфов выложу пару фоток. К сожалению, многое, о чем или о ком идет речь, например, барельеф, сфотографировать не удалось, поскольку в виду здравого смысла мало кто брал с собой нормальную технику.