Расплата за порчу

Вот моя бабушка рассказывала историю, о которой я вспомнила, прочитав про порчу на даче.

Они этнические немцы, мои предки жили на территории России еще с петровских времен. До революции была усадьба в Ростове-на-Дону, но уже в 1918 году жили они в собственной конюшне, а дом перешел под какую-то коммуну. Но это отступление, а рассказ о более позднем предвоенном времени.

Не секрет, что «русские» немцы предпочитали селиться кучно, так легче и язык сохранить, и поддерживать друг друга проще. Дома были добротные, ухоженные. Положила глаз на дом бабушки с дедушкой сожительница (или любовница, точно не помню) председателя местной партийной ячейки. Сначала пришли, по-хозяйски осмотрели дом, уже обсуждали, что и где поставят и что переделают. Настоятельно предложили переехать в барак, за небольшую денежную компенсацию. Но у бабушки с дедушкой на тот момент было трое малолетних детей и добротный домик, с ухоженным садом и прекрасным видом на реку и лес, они менять на заброшенный барак не хотели. Дедушкин брат в области тоже был не последним человеком в партийной иерархии (а так как брат был сводный и носил другую фамилию, местная «партшишка» факта родства не знала). В общем, не удалось давлением партийного авторитета выселить бабушку с дедушкой из их дома. Любовница, которая мысленно уже была владелицей этого дома, осерчала, сквозь зубы бабушке процедила: «Дом все равно мой будет, а ты с детками попращайся».

После этих событий бабушка стала находить на участке то кости волосом смотанные, то землю, то яйца тухлые и прочие гадости. Младшая дочь, трехлетняя Оленька, стала много болеть. Через три месяца началась война, всех немцев стали отселять подальше от линии фронта. Однажды утром в дом к бабушке и дедушки пришли вооруженные люди, не дали детям даже позавтракать, разрешили взять для детей немного одежды и отвели на вокзал, там со слов бабушки погрузили их в «скотские вагоны» (по-видимому те, в которых скот перевозили) и увезли неведомо куда. Это бабушку с детками, мужчин, в том числе и дедушку отправили куда-то в другое место.

По дороге Оленька умерла, ее тело бабушка отдала на какой-то станции, когда с поезда снимали умерших, где похоронена ее малышка бабушка не знает, даже что это за местность. Чуть позднее от менингита умер их старший сын Роман, а у 5-летней Маши отказали ноги. Привезли их в северный Казахстан. Там рядом с бараком, в котором поселили бабушку с дочерью и еще несколько семей, стоял ветхий домик, в котором жила бабулька. Вот эта бабулька увидев Машу с отнявшимися ножками, поцокала языком и сказала моей бабушке: «Принеси мне малышку вечером. Кто же так мог ребенку-то сделать?». После нескольких сеансов Машенька (ныне покойная моя тетя Маша) стала ходить, прожила хоть и нелегкую, но длинную и интересную жизнь.

После войны бабушка ездила в Саратов, где надо было получить какие-то документы и в надежде вернуть дом, из которого они когда-то были выдворены, и узнала, что дома этого нет, а та, которая в нем жила, с ним и сгорела, по времени примерно через неделю, как его покинули бабушка с дедушкой. А на участке уже строился новый дом…