Разрезая память

Я проснулся. В глаз бил надоедливый лучик солнца, непонятно как пробравшийся сквозь плотные шторы, разумно задернутые еще вчера. О том, что было вчера не смогла ответить ни одна клетка моего мозга, отвечающая за память. Вчерашняя покатушка с друзьями на машине дала о себе знать, ну а дальше… Черт его знает. Всё тело болело, как-будто его пропустили через мясорубку, а потом этот фарш одели на новый скелет. В общем чувствовал я себя так себе. Впрочем, как и всегда, после веселой ночи. После недолгого завтрака, я отправился на работу.

В середине рабочего дня я как всегда на обеде сидел на офисном столе, пил крепко заваренный зеленый чай (чтобы не иссяк заряд бодрости) и уплетал еще одно новое чудо фаст-фуда приготовленное в заведении через дорогу. В конторе царила обычная обеденная обстановка. Было как всегда непринужденно.

Взглянув через окно, я увидел только что подъехавший темно-синий крузер Николая Борисовича. Николай Борисович мой начальник, довольно добродушный мужик со своими тараканами в голове. В принципе ничего особенного, такое начальство можно терпеть. Учитывая, что мы с ним были почти в братских отношениях.

Поднявшись на этаж он со всеми громко поздоровался. Приезжать на работу к обеду было его самой любимой привычкой. Кто бы его ни ждал и как бы сильно не горел наш офис, был затоплен или атакован террористами, раньше обеда он здесь все равно бы не появился.

Оглядев всех и уже уставившись конкретно на меня он пошел ко мне.

- Здравствуйте Николай Борисович!- поприветствовал его я, начав с озорством карлсона болтать ногами оставаясь все так же сидеть на столе с кружкой чая в руке.

- Здорова Лёха!- пожал он мне руку, и тут же мгновенно схватив за край рукава рубашки начал стягивать со стола, - Лёха, сколько раз говорил не сиди на столе, для человеческой задницы предназначен стул.

Я сопротивляясь подался назад.

- Ну нет, сегодня я вам не уступлю, Николай Борисович!- и подался назад еще сильнее.

Это борьба завязалась у нас два года назад, когда я пришел в первый день на новую работу. Тогда во время обеда, как по привычке делал и в школе, и в универе, я уронил свою пятую точку на стол. Увидев это, вошедший Борисыч решил было согнать наглого сотрудника со своего насеста, но не тут-то было. По своему нахальному нраву я дал ему понять, что своей высоты я просто так не оставлю. На тот момент, я даже понятия не имел, что этот мужичок может оказаться моим директором. Тогда все закончилось в мою пользу и я так и оставил эту привычку здесь. Но каждый рабочий день наша борьба возобновлялась снова и снова. Вот и сейчас мы опять сражались за свои принципы.

На этой неделе наш счет уже был два два и мне никак не хотелось сливать последнюю партию не в свой счет. Борисыч тоже всем своим видом давал понять, что моей заднице не должно было быть среди канцелярского хлама и договоров купли-продажи недвижимости во многих регионах страны.

Рукав натянулся как струна. Рука Борисыча начала скользить по ткани, он сделал усилие, но тщетно. Чуть не разлетевшись в разные стороны, наш силовой контакт прекратился. Борисыч лишь разжав руку посмотрел на трофейную пуговицу, оторванную от моего рукава. Хитро улыбнувшись он отдал мне пуговицу, сказав, что сегодня мне просто повезло, и ушел в офис к давно ждавшим его особым клиентам.

Я довольно остался пить чай, поглядывая на пуговицу. Потом осмотрев контору и остановившись на Маринке, я окрикнул её:

- Маринка, иголка с ниткой есть? Нужно пострадавших подлатать.

- Лови!- закрутив катушку с иголкой она отправила их ко мне по воздуху.

Описав косую параболу катушка с силой ударилась мне в полусогнутую ладонь, а иголка вонзилась мне в подушечку пальца. Меня всегда удивляло, как такая хрупкая девушка умудрялась с такой силой так закручивать предметы в воздухе.

Начав вытаскивать иголку я чуть не вскрикнул. Мне как будто вскрыли череп и ошпарили мозг кипятком! Я вспомнил, этот мягкий свет, веревки, крест, ходячий труп, лужу крови, иголки и боль… Дикую боль… Я просто чуть со стола не упал, настолько это воспоминание о сне было таким явным и неожиданным. Мне даже показалось, что это и не сон был вовсе. Да нет. Что за чепуха, конечно это был сон.

Направившись в туалет, чтобы смыть кровь, успевшую залить пол кисти моей руки, и проигнорив тихое Маринкино «извини», я погрузился в воспоминание. Самое удивительное, что всё это я помнил до малейшей детали. Мне становилось жутковато. Держа руку под струёй воды и смывая кровь, я вспомнил ещё об одном. Меня снова как будто ошпарило, но на этот раз слабее. Когда иголка с Маринкино подачи впивалась мне в палец и начала погружаться дальше я услышал тихое глухое бдзынь. Так обычно звучали клинки, ударявшиеся вскользь друг об друга в каком-нибудь старом фильме о рыцарях.

Я потрогал палец. Болит. Причем по всей длине. Я проснулся. В глаз бил надоедливый лучик солнца, непонятно как пробравшийся сквозь плотные шторы, разумно задернутые еще вчера. О том, что было вчера не смогла ответить ни одна клетка моего мозга, отвечающая за память. Вчерашняя покатушка с друзьями на машине дала о себе знать, ну а дальше… Черт его знает. Всё тело болело, как-будто его пропустили через мясорубку, а потом этот фарш одели на новый скелет. В общем чувствовал я себя так себе. Впрочем, как и всегда, после веселой ночи. После недолгого завтрака, я отправился на работу.

В середине рабочего дня я как всегда на обеде сидел на офисном столе, пил крепко заваренный зеленый чай (чтобы не иссяк заряд бодрости) и уплетал еще одно новое чудо фаст-фуда приготовленное в заведении через дорогу. В конторе царила обычная обеденная обстановка. Было как всегда непринужденно.

Взглянув через окно, я увидел только что подъехавший темно-синий крузер Николая Борисовича. Николай Борисович мой начальник, довольно добродушный мужик со своими тараканами в голове. В принципе ничего особенного, такое начальство можно терпеть. Учитывая, что мы с ним были почти в братских отношениях.

Поднявшись на этаж он со всеми громко поздоровался. Приезжать на работу к обеду было его самой любимой привычкой. Кто бы его ни ждал и как бы сильно не горел наш офис, был затоплен или атакован террористами, раньше обеда он здесь все равно бы не появился.

Оглядев всех и уже уставившись конкретно на меня он пошел ко мне.

- Здравствуйте Николай Борисович!- поприветствовал его я, начав с озорством карлсона болтать ногами оставаясь все так же сидеть на столе с кружкой чая в руке.

- Здорова Лёха!- пожал он мне руку, и тут же мгновенно схватив за край рукава рубашки начал стягивать со стола, - Лёха, сколько раз говорил не сиди на столе, для человеческой задницы предназначен стул.

Я сопротивляясь подался назад.

- Ну нет, сегодня я вам не уступлю, Николай Борисович!- и подался назад еще сильнее.

Это борьба завязалась у нас два года назад, когда я пришел в первый день на новую работу. Тогда во время обеда, как по привычке делал и в школе, и в универе, я уронил свою пятую точку на стол. Увидев это, вошедший Борисыч решил было согнать наглого сотрудника со своего насеста, но не тут-то было. По своему нахальному нраву я дал ему понять, что своей высоты я просто так не оставлю. На тот момент, я даже понятия не имел, что этот мужичок может оказаться моим директором. Тогда все закончилось в мою пользу и я так и оставил эту привычку здесь. Но каждый рабочий день наша борьба возобновлялась снова и снова. Вот и сейчас мы опять сражались за свои принципы.

На этой неделе наш счет уже был два два и мне никак не хотелось сливать последнюю партию не в свой счет. Борисыч тоже всем своим видом давал понять, что моей заднице не должно было быть среди канцелярского хлама и договоров купли-продажи недвижимости во многих регионах страны.

Рукав натянулся как струна. Рука Борисыча начала скользить по ткани, он сделал усилие, но тщетно. Чуть не разлетевшись в разные стороны, наш силовой контакт прекратился. Борисыч лишь разжав руку посмотрел на трофейную пуговицу, оторванную от моего рукава. Хитро улыбнувшись он отдал мне пуговицу, сказав, что сегодня мне просто повезло, и ушел в офис к давно ждавшим его особым клиентам.

Я довольно остался пить чай, поглядывая на пуговицу. Потом осмотрев контору и остановившись на Маринке, я окрикнул её:

- Маринка, иголка с ниткой есть? Нужно пострадавших подлатать.

- Лови!- закрутив катушку с иголкой она отправила их ко мне по воздуху.

Описав косую параболу катушка с силой ударилась мне в полусогнутую ладонь, а иголка вонзилась мне в подушечку пальца. Меня всегда удивляло, как такая хрупкая девушка умудрялась с такой силой так закручивать предметы в воздухе.

Начав вытаскивать иголку я чуть не вскрикнул. Мне как будто вскрыли череп и ошпарили мозг кипятком! Я вспомнил, этот мягкий свет, веревки, крест, ходячий труп, лужу крови, иголки и боль… Дикую боль… Я просто чуть со стола не упал, настолько это воспоминание о сне было таким явным и неожиданным. Мне даже показалось, что это и не сон был вовсе. Да нет. Что за чепуха, конечно это был сон.

Направившись в туалет, чтобы смыть кровь, успевшую залить пол кисти моей руки, и проигнорив тихое Маринкино «извини», я погрузился в воспоминание. Самое удивительное, что всё это я помнил до малейшей детали. Мне становилось жутковато. Держа руку под струёй воды и смывая кровь, я вспомнил ещё об одном. Меня снова как будто ошпарило, но на этот раз слабее. Когда иголка с Маринкино подачи впивалась мне в палец и начала погружаться дальше я услышал тихое глухое бдзынь. Так обычно звучали клинки, ударявшиеся вскользь друг об друга в каком-нибудь старом фильме о рыцарях.

Я потрогал палец. Болит. Причем по всей длине. Рана была довольно глубокой, да и еще, когда вытаскивал иглу от неожиданности нахлынувших воспоминаний о сне дернул рукой и сделал ее еще шире. Всмотревшись в край раны под струей я заметил край чего-то блестящего. Стерпев боль я надавил на подушечку пальца и ухватился за край чего-то твердого и тонкого.

- Странно, ведь вроде игла осталось целой, хотя может всё-таки маленький осколок и остался. -подумал я и решил проверить.

После нескольких попыток выташить его пальцами, я всего лишь продвинул наружу его по чуть-чуть, и теперь ухватился за него основательно.

- Крепко же засел зараза!

И проклиная всё на свете, в том числе и дурацкую боль я начал медленно вытаскивать его из пальца. С каждым миллиметром кусок становился все больше и больше, и не хотел заканчиваться, мне становилось дико не по себе, у меня просто армия мурашек начала танцевала лезгинку на моей спине. Набравшись смелости я резко рванул, закусив губу, чтобы не закричать от боли.

Когда же я посмотрел на руку, сжимающую кусок иглы, я просто упал. Мои ноги мгновенно стали ватными, я попытался закричать, но так и не смог издать ни звука. Меня просто било от страха, я не мог остановиться. Мой взгляд был прикован к руке, сжимающей иглу…

Этого просто не могло быть…