Рыжая

В тот вечер мне было очень хорошо — тело полностью расслаблено, в голове искорки счастья. Одним словом, позитивный настрой. Вот в таком добрейшем расположении духа я и уснул.

Через час я проснулся от ощущения, что в комнате кто-то есть. На тот момент я один жил — с женой разошелся, а кота тогда еще не было. Ни друзья, ни какая-либо девушка в ту ночь у меня не ночевали. Не буду врать — я не помню, что я тогда подумал, и думал ли вообще до того момента, как увидел её. А как увидел — в голове стало пусто.

Я живу на мансарде и из–за скошенных потолков не могу поставить в квартире шкафы и прочую подобную мебель. Посему роль гардероба исполняют шёлковые занавески, прикрывающие что-то вроде ниши в стене. Вот там она и стояла. Я даже зимой сплю с открытыми окнами, включив батарею на максимум, а бабьим летом-то и подавно, плюс вентилятор работал. Вот под его ветром занавеска колыхалась, и свет из окна совсем чуть-чуть затрагивал краюшек её волос. Волосы у неё имели ярко-рыжий огненный цвет и выделялись в темноте не то чтобы ярко, но как-то неестественно.

Потом она в мою сторону пошла. У меня спальня маленькая, двухспальная кровать две трети пространства занимает — от угла, где она стояла, до моей подушки расстояние четыре метра, но она всё шла и шла ко мне. Нет, она не тянула ко мне руки и не издавала идиотских звуков, как во второсортных фильмах. Меня «высадило», как говорится — по-настоящему «высадило». Я прекрасно понимал, что это всё не по-настоящему, и в тоже время ничего не мог с этим поделать. И вдруг раз — она была еще на полпути до меня, и уже сидит возле моей головы, поджав под себя ноги. И холодом от неё веяло.

Сидит и смотрит на меня, склонив голову. Рыжая — что твой жидкий огонь. А глаза, наоборот, голубые, холодные очень и светятся. Лицо целиком в тени, контур лишь видно. Сидит и смотрит, не дышит, не двигается, вообще ничего не происходит! Тишина… Уличные звуки существуют, но доносятся как-то приглушенно. Я пытаюсь отодвинуться, хотя бы чтобы она мне в глаза не смотрела. Знаете, когда во сне пытаешься от кого-то убежать, а ноги тебя не слушаются? Ты понимаешь: надо бежать из всех сил, но ноги ватные или в трясине какой-то, и ты почти не способен сдвинуться с места. Вот и я смог лишь чуть-чуть повернуть голову — она чуть наклоняется и продолжает смотреть прямо мне в глаза.

Мне казалось, что еще немного, и я сойду с ума. В этот момент она на кровать ко мне села, положила мне руку на лоб и абсолютно нормальным голосом, даже, как мне показалось, со смешинкой, спрашивает: «Не узнал, что ли?».

То, что она разговаривает, да еще я понимаю смысл её слов, до меня дошло не сразу. А как дошло, всё стало пугающе реально. Я почувствовал, что ко мне вернулся контроль над телом и пропала «вата» в ушах. Я услышал грохот вентилятора и то, как во дворе кричат алкоголики. Наконец, я сказал: «Нет, не узнал», — и она тут же исчезла.

Лежу, не шевелюсь, сердце стучит, руки–ноги трясутся, в ушах гул, кожа вся в мурашках, в глотке пересохло. Сколько так лежал, не знаю, пока не подумал, мол, надо пойти водички попить. Встал, поплелся на кухню. Доковылял до крана, попил. Всё отлично, успокоился. Иду обратно, выхожу в коридор, а в зеркале, что на дальней стене висит, стоит она и ухмыляется.

Я понимаю, что не боюсь, и спокойно иду к зеркалу, при этом вижу своё отражение со спины. Я подхожу к зеркалу почти вплотную, так что в зеркале мы стоим вплотную друг к другу, но она смотрит мне в глаза, а не моему отражению. Теперь её лицо хорошо видно; в нём есть что-то неуловимо знакомое, но я не верю чувству дежа-вю — оно слишком часто меня накрывает. Она обнимает моё отражение и шепчет на ухо: «Не узнал… Ну и ладно, может, еще и свидимся», — и пропадает так же, как и из спальни. И мне тут же стало как-то тоскливо и одиноко, что ли. Печаль такая добрая накрыла, как когда друзья лучшие прощаются и не знают, когда вновь увидятся.

А потом я проснулся. Улыбнувшись — мол, приснится же такое, — пошел на кухню и едва не наложил в штаны, увидев на столе недопитый стакан с водой.