С судьбой за руку. Часть 2

— Моя мама, к сожалению, умерла, — ответил Гальперин.

— А отец?

— Отец тоже умер.

— Сестры твои где?

— Нет у меня сестер.

— Братья есть?

— Нет брата. Он погиб на фронте.

— Умер?

— Да, Умер.

— А Виктор кто?

— Виктор? — Яков Григорьевич задумался. — Ах да. Есть такой родственник.

— Андрей кто?

— Андрей? — Гальперин нахмурил лоб. — Мой фронтовой друг.

— Умер?

— Умер.

— Сергей кто?

— Сергей — это мой внук.

— Где он сейчас?

— В Москве.

— Умер? — Яков Григорьевич слегка побледнел. – Жив…

— Меня наградили премией?

— Да, тетя Ванга. В Софии конференция по психотронике решила вас наградить.

— Сколько?

— Тысяча левов.

— Ты привез их мне? — Ванга раздраженно застучала по столу.

— Нет. Вам их привезет президент Международной ассоциации психотроники господин Рейдак.

— Скажи, пусть везут. Почему я должна ждать?

Рассерженная Ванга явно не намерена была продолжать разговор, поэтому хорошо выдрессированный телохранитель замахал руками: «Все, хватит!»

Глядя в глаза непрошибаемому «часовому», Александра Сергеева едва не взмолилась: «Только один вопрос». Перед женщиной охранник отступил.

— Могу ли я помочь Земле, людям?

— Ты лечишь руками?

— Нет, мыслью.

— Можешь.

Несправедливо отринутый Александр Петрович Брагин, как только непродолжительная дискуссия была завершена, снова склонился над столом и положил на него маленькую жестяную баночку.

— Мы привезли вам из России красную икру. Скажите, пожалуйста, тетя Ванга, что будет с нашей биржей?

— Ну, о чем вы спрашиваете? — возмутился телохранитель. — Ванга не занимается политикой и экономикой. Спрашивайте о семье, о личных делах…

Брагин растерялся.

— Ну хорошо. Тогда что бы вы хотели нам пожелать? …Всего наилучшего.

Второго ноября 1989 года в 11 часов по софийскому времени Российская товарно-сырьевая биржа получила «благословение» Ванги. К этому часу наши капиталовложения, надо полагать, были освоены, в связи с чем телохранитель загородил свою подопечную и приказал:

— Все. Ванга очень устала. Уезжайте!

Уезжать на столь невразумительном исходе диалога лично я посчитал преждевременным. И в нарушение элементарных норм журналистской этики, но в исполнение профессиональных обязанностей, поймал в объектив видеокамеры окрестности знаменитого местечка, вместе с ними и главную виновницу «торжества пророчеств».

На исходе второй минуты съемок все тот же секретарь-телохранитель, бурно размахивая руками и перемежая площадные выражения на русском и болгарском языках, тремя прыжками ягуара оказался возле меня: «Русская свинья! Нельзя! Отдай камеру!»