Самогонщик

В четвертом-пятом классе я ночевал в доме у моего друга Тома почти каждые выходные. Том жил в захудалом домишке на ферме в деревне. В одной комнате с ним обитал его старший брат, Уолтер. Мы втроём часто засиживались там допоздна, рассказывая друг другу страшные истории.

Больше всего меня напугала реальная история, которую рассказал Уолтер:

В двадцатые годы прошлого века этот дом принадлежал другому семейству. По соседству с ними жил местный дегенерат - самогонщик по имени Пит. Он обитал в хижине в глубине леса и часто имел проблемы с законом. Родители, жившие в этом доме, предупреждали своих детей - мальчика и девочку - НИКОГДА не ходить в сторону участка Пита.

Их сын жил прямо в этой комнате. Однажды ночью он проснулся от звука разбившегося где-то в доме стекла. Так как они жили довольно близко к Питу, мальчик повёл себя осторожно: вместо того, чтобы открыть дверь и посмотреть, что происходит, он запер её, прижал своё ухо к двери и прислушался.

Мальчик услышал шаги сапог, раздавшиеся в коридоре, которые были слишком тяжёлыми для его отца. Он буквально почувствовал перегар от самогона, проникающий сквозь дверь спальни. «Впусти меня, пацан», - это был Пит… Но мальчик не открыл дверь. Переборов свой страх, он крикнул: «Нет!»

Спустя минуту, мальчик услышал, как тяжелые шаги Пита удаляются по коридору. Он услышал как в дальней комнате его отец закричал на Пита, но его крики быстро превратились в стон. В течение следующего часа ужасающие звуки постепенно становились всё тише, по мере того, как отец срывал голос в безудержном визге. Мальчику казалось, что хриплые мольбы его агонизирующего отца - это самое страшное, что он слышал в своей жизни, но в какой-то момент на смену крикам пришло кое-что похуже. Тишина.

В тишине дома вновь раздался стук шагов Пита, направившегося к комнате мальчика. Он постучал по толстой дубовой двери: «Парень! Открывай дверь или ты пожалеешь об этом». Мальчик слышал отдающее самогоном дыхание через дверь, но собрав остатки сил, он снова сказал: «Нет!»

И тогда настала очередь его матери. Её вопли и крики продолжались два часа. Когда они прекратились, тяжёлые сапоги вновь приблизились к его двери. Вонь самогона была просто невыносимой. «Пацан! Я сказал тебе: «Открой дверь». Это твой последний шанс». Мальчик был в ужасе. «Пожалуйста, не трогайте мою сестру!» - молил он. Пит был пьян и явно получал удовольствие от происходящего. Он рассмеялся: «Ну тогда открывай, пацан». Но мальчик знал, что этого нельзя делать. И он провёл следующие три часа, слушая крики своей младшей сестры.

Когда полиция приехала в дом спустя два дня, они нашли мать, отца и сестру привязанными к их кроватям. Пит вырезал небольшую дырку внизу живота у каждого из них, а затем вытаскивал через это отверстие кишечник дюйм за дюймом, наслаждаясь тем, как они умирают в муках.

Полиция нашла мальчика страдающим от жажды, но живым. Он всё ещё был заперт в ЭТОЙ самой комнате. Сидел в полном ступоре, прижавшись к этой самой двери. Он провёл остаток жизни в психушке, лишь время от времени бормоча: «Стоило ли открыть дверь? Мне стоило открыть дверь?»

Пита поймали через некоторое время и казнили. Его хижину снесли. Но его призрак до сих пор обитает в этом доме. Иногда мы можем почувствовать лёгкий аромат самогона поутру и ощутить боль в животе. И когда это происходит, мы знаем, что Пит побывал здесь ночью, пытаясь вытащить наши внутренности.

От этой истории мне было реально стрёмно. Просто 10 из 10!

Я всегда настаивал, чтобы мы втроем спали в комнате с запертой дверью и включенным светом. Да уж, воображение в этом возрасте было чертовски сильным! Я пугался каждого звука, раздававшегося в доме, когда засыпал. Каждый раз, когда я просыпался у них дома, я будто бы даже чуял лёгкий, сладковатый аромат самогона Пита. Честно говоря, я даже часто чувствовал боль внизу живота.

Всякий раз, когда я говорил братьям об этом, они смеялись и подыгрывали.

- Да, я тоже это чувствую, - говорил Уолтер.

- И я. И живот у меня болит! - вливался в игру Том, притворяясь испуганным.

Они переехали в Юту, когда Том и я были в пятом классе. С тех пор я их не видел.

Перенесемся в сегодняшнее утро. Я сижу в химической лаборатории в университете. Когда мы подготавливали эксперимент, один из химикатов издал именно такой запах, как в моих воспоминаниях пах самогон Пита. Это был весьма специфический, пронзительный, слегка сладкий аромат - не совсем такой, как пахнет крепкий алкоголь или реальный самогон, но что-то похожее.

Я не чувствовал этого запаха с тех самых ночёвок у Тома и Уолтера, но это точно был он. Я взял бутылку и посмотрел на этикетку: «диэтиловый эфир». Это был эфир.

Я застыл в оцепенении. Я вспомнил, как запирал дверь их спальни каждую ночь. Я вспомнил, как просыпался со слабым привкусом эфира во рту. Я отчётливо вспомнил боль в кишечнике, которую чувствовал по утрам. В четвертом-пятом классе я ночевал в доме у моего друга Тома почти каждые выходные. Том жил в захудалом домишке на ферме в деревне. В одной комнате с ним обитал его старший брат, Уолтер. Мы втроём часто засиживались там допоздна, рассказывая друг другу страшные истории.

Больше всего меня напугала реальная история, которую рассказал Уолтер:

В двадцатые годы прошлого века этот дом принадлежал другому семейству. По соседству с ними жил местный дегенерат - самогонщик по имени Пит. Он обитал в хижине в глубине леса и часто имел проблемы с законом. Родители, жившие в этом доме, предупреждали своих детей - мальчика и девочку - НИКОГДА не ходить в сторону участка Пита.

Их сын жил прямо в этой комнате. Однажды ночью он проснулся от звука разбившегося где-то в доме стекла. Так как они жили довольно близко к Питу, мальчик повёл себя осторожно: вместо того, чтобы открыть дверь и посмотреть, что происходит, он запер её, прижал своё ухо к двери и прислушался.

Мальчик услышал шаги сапог, раздавшиеся в коридоре, которые были слишком тяжёлыми для его отца. Он буквально почувствовал перегар от самогона, проникающий сквозь дверь спальни. «Впусти меня, пацан», - это был Пит… Но мальчик не открыл дверь. Переборов свой страх, он крикнул: «Нет!»

Спустя минуту, мальчик услышал, как тяжелые шаги Пита удаляются по коридору. Он услышал как в дальней комнате его отец закричал на Пита, но его крики быстро превратились в стон. В течение следующего часа ужасающие звуки постепенно становились всё тише, по мере того, как отец срывал голос в безудержном визге. Мальчику казалось, что хриплые мольбы его агонизирующего отца - это самое страшное, что он слышал в своей жизни, но в какой-то момент на смену крикам пришло кое-что похуже. Тишина.

В тишине дома вновь раздался стук шагов Пита, направившегося к комнате мальчика. Он постучал по толстой дубовой двери: «Парень! Открывай дверь или ты пожалеешь об этом». Мальчик слышал отдающее самогоном дыхание через дверь, но собрав остатки сил, он снова сказал: «Нет!»

И тогда настала очередь его матери. Её вопли и крики продолжались два часа. Когда они прекратились, тяжёлые сапоги вновь приблизились к его двери. Вонь самогона была просто невыносимой. «Пацан! Я сказал тебе: «Открой дверь». Это твой последний шанс». Мальчик был в ужасе. «Пожалуйста, не трогайте мою сестру!» - молил он. Пит был пьян и явно получал удовольствие от происходящего. Он рассмеялся: «Ну тогда открывай, пацан». Но мальчик знал, что этого нельзя делать. И он провёл следующие три часа, слушая крики своей младшей сестры.

Когда полиция приехала в дом спустя два дня, они нашли мать, отца и сестру привязанными к их кроватям. Пит вырезал небольшую дырку внизу живота у каждого из них, а затем вытаскивал через это отверстие кишечник дюйм за дюймом, наслаждаясь тем, как они умирают в муках.

Полиция нашла мальчика страдающим от жажды, но живым. Он всё ещё был заперт в ЭТОЙ самой комнате. Сидел в полном ступоре, прижавшись к этой самой двери. Он провёл остаток жизни в психушке, лишь время от времени бормоча: «Стоило ли открыть дверь? Мне стоило открыть дверь?»

Пита поймали через некоторое время и казнили. Его хижину снесли. Но его призрак до сих пор обитает в этом доме. Иногда мы можем почувствовать лёгкий аромат самогона поутру и ощутить боль в животе. И когда это происходит, мы знаем, что Пит побывал здесь ночью, пытаясь вытащить наши внутренности.

От этой истории мне было реально стрёмно. Просто 10 из 10!

Я всегда настаивал, чтобы мы втроем спали в комнате с запертой дверью и включенным светом. Да уж, воображение в этом возрасте было чертовски сильным! Я пугался каждого звука, раздававшегося в доме, когда засыпал. Каждый раз, когда я просыпался у них дома, я будто бы даже чуял лёгкий, сладковатый аромат самогона Пита. Честно говоря, я даже часто чувствовал боль внизу живота.

Всякий раз, когда я говорил братьям об этом, они смеялись и подыгрывали.

- Да, я тоже это чувствую, - говорил Уолтер.

- И я. И живот у меня болит! - вливался в игру Том, притворяясь испуганным.

Они переехали в Юту, когда Том и я были в пятом классе. С тех пор я их не видел.

Перенесемся в сегодняшнее утро. Я сижу в химической лаборатории в университете. Когда мы подготавливали эксперимент, один из химикатов издал именно такой запах, как в моих воспоминаниях пах самогон Пита. Это был весьма специфический, пронзительный, слегка сладкий аромат - не совсем такой, как пахнет крепкий алкоголь или реальный самогон, но что-то похожее.

Я не чувствовал этого запаха с тех самых ночёвок у Тома и Уолтера, но это точно был он. Я взял бутылку и посмотрел на этикетку: «диэтиловый эфир». Это был эфир.

Я застыл в оцепенении. Я вспомнил, как запирал дверь их спальни каждую ночь. Я вспомнил, как просыпался со слабым привкусом эфира во рту. Я отчётливо вспомнил боль в кишечнике, которую чувствовал по утрам.

И я понял. Не было никакого Пита-самогонщика.

Они меня насиловали.