Семёна Ивановича давил быт

Это осознание пришло к нему как-то исподволь, словно не сам он дошёл до этой простой истины, а услышал, как кто-то шепнул ему, спящему, на ухо: «Быт тебя давит, Семён Иванович…»

Потирая заспанные глаза, немолодой мужчина подошёл к зеркалу в ванной и оглядел себя со всей тщательностью. Небольшие залысины, мешки под глазами, морщины. Вид человека, которого убивает рутина. А душа на части рвётся от желания чего-то тёплого, солнечного, нежного! Но чего может быть доброго, солнечного и нежного в жизни закоренелого холостяка, родившегося и выросшего в промзоне, пахавшего на заводе и изредка пьянствующего с друзьями детства, которых с каждым годом становилось всё меньше и меньше? Душа огрубела, стала похожа на его же собственные ладони, широкие, жёсткие, покрытые мозолями.

Семён Иванович наклонился поближе к зеркалу и вгляделся в отражение своих глаз. Казалось бы, ничего необычного. Лопнувшие сосудики, радужка, кажется, выцветшая за прожитые годы, и тёмные провалы зрачков. Чёрные и ничего не отражающие. Хотя… Что-то в них появилось новое. Запредельное, такое, какого там с рождения не было. Только вот разглядеть толком, что же там такое появилось, Семёну Ивановичу никак не удавалось. Мужчина наклонился ещё ближе к зеркалу, навалился руками на край раковины… Уже почти… Почти… Должно быть, сейчас он сможет увидеть там то самое: доброе, нежное… солнечное… Дверь кабинета хлопнула, и следователь, вздрогнув, оторвался от задумчивого разглядывания своего лица в зеркале, висящем на стене кабинета. У входа стоял стажёр Сашка, как и все новички кипящий неизрасходованной силой юности.

— Ты чего, Саша? — спросил Георгий Игоревич усталым голосом.

— Так рабочий день закончился, — пожал плечами молодой парень. — Можно домой идти?

— Да-да, иди, конечно.

— А вы? — поинтересовался стажёр, набрасывая на плечи куртку.

— А я, Саша, посижу ещё. Подумаю над последним делом. Меня-то никто на свидание не ждёт, — последнюю фразу следователь произнёс с лёгкой усмешкой.

— А, это то, где мужик зеркало лицом раздавил, а потом ещё и осколки себе в глаза пихал, пока не скончался? Жуткое событие… — парень проигнорировал отпущенную наставником шпильку о свидании.

— Да, странное дельце, согласен. А ты чего замер-то? Иди уж давай…

Саша направился к выходу, но интуиция, которой он не был обделён, как и любой следователь, пусть и начинающий, заставила его остановиться в дверях и задать вопрос своему наставнику:

— Георгий Игоревич, у вас всё хорошо?

— Нормально всё, Саша, — устало кивнул пожилой мужчина. — Просто как-то… быт давит.