Сирокко

Пустыня Сахара. XII век нашей эры. С трудом переставляя ноги по вязкому песку, на дюну взбирается одинокий араб. Мубарак отстал от каравана, с которым шел из Аль-Фейзара в Эль-Хазр, на каких-то 200 метров, как вдруг разыгравшийся песчаный шторм отрезал его от людей с верблюдами и тот мгновенно потерял ориентировку. Но Мубарак, дитя пустыни, не растерялся, он с детства знал, что нужно делать в таких ситуациях, так что, переждав бурю и определив где восток, двинулся обратно в родной город Аль-Фейзар. С ним такое случалось и раньше, так что он не воспринял это как очередное испытание на веру от Аллаха.

Запас воды подошел к концу, а палящее солнце все более немилосердно осушало истощенный организм. Нужно было срочно найти воду, но пустыня никогда не отличалась изобилием источников влаги. К тому же, нельзя было останавливаться, ведь сил на то, чтобы продолжать двигаться уже можно было и не найти. Мубарак прикинул, что до города оставалось полдня пути.

Араб поднялся на очередную дюну и тут его взору открылся небольшой оазис, который он раньше никогда не видел - водоем, шагов тридцать в самой широкой части, окруженный десятком невыскоих пальм, у подножия которых росши жухлые папоротники. Это была спасительная вода. Мубарак, воодушевленный этим подарком Аллаха, сбежал с дюны к оазису и замер в нерешительности. У кромки воды стоял человек, которого Мубарак не заметил ранее и задумчиво смотрел на воду. Здесь следовало проявить осторожность, ведь в пустыне есть немало опасностей, подстерегающих правоверного мусульманина - начиная с ядовитых змей и скорпионов и заканчивая разбойниками и бедуинами или еще чего хуже - джиннами и ифритами.

Поправив тюрбан, Мубарак окликнул человека и развел руки в знак того, что он безоружен и не имеет плохих намерений. К облегчению Мубарака, человек у кромки воды повторил его жест, тогда он подошел и представился:

- Приветствую, путник! Я Мубарак, простой торговец шелками, отстал от каравана и иду обратно в свой город Аль-Фейзар.

- Приветствую и тебя, - отозвался незнакомец, - меня зовут Алжир. Я заблудился в этой пустыне и искал воду...

Тут он сделал паузу и Мубарак предложил:

- Прямо перед нами райский источник влаги, давай же утолим жажду и я выведу тебя к Аль-Фейзару, а оттуда ты сможешь попасть в Эль-Хазр со следующим караваном.

- Мы не сможем испить отсюда, - с огорчением сказал Алжир, - я думаю, что воду в этом оазисе отравил злобный ифрит.

В доказательство своих слов, Алжир ловко поймал маленького скорпиона и бросил в воду оазиса. Членистоногое тут же забилось в конвульсиях, хитин начал отслаиваться и за несколько секунд маленькое существо полностью растворилось в воде.

- Как же так! - в отчаяние воскликнул Мубарак, - Обоссы шайтан этого ифрита! До Аль-Фейзара еще полдня ходу, а воды у меня не осталось!

- У меня осталось немного, - сказал Алжир, - я дам тебе утолить жажду, а ты выведешь меня к городу.

- Да, я рад, что Аллах свел нас вместе в этой пустыне, чтобы два добрых мусульманина могли помочь друг другу.

Алжир дал Мубараку вдоволь напиться воды и они пошли дальше, на восток, преодолевая одну вязкую дюну за другой. Мубарак был очень рад, что встретил в этом безжизненном месте доброго человека и вместе, за неспешным разговором, они проделали большую часть пути.

До заката оставалась пара часов, дорога предполагала примерно столько же времени, как вдруг Мубарак почувствовал резь в желудке и недомогание. Перед глазами помутилось, а извbвающиеся под порывами ветра песчаные гребешки под ногами показались ему ядовитыми змеями. Обессилив, он опустился на колени.

- Алжир, у меня солнечный удар. Город прямо впереди, в паре часов отсюда. Молю, дойди до него, найди дом Ясиры, это моя жена и передай, что ее мужу нужна помощь в пустыне.

Алжир молча и неподвижно стоял у него за спиной, лишь ветер трепал его одежды.

- Алжир? - вопросительно позвал Мубарак и облизал сухим шершавым языком пересохшие губы.

- Нет, мы как раз пришли. - тихо ответил тот.

- Что ты такое говоришь? - Мубарак обернулся и оцепенел от ужаса - глаза его нового знакомого пылали огнем, а на губах была ехидная усмешка, обнажавшая мелкие и острые зубы.

Мубарак все понял. Этот сын шакала отравил меня! А теперь хочет полакомиться плотью правоверного мусульманина! Не бывать! Мубарак выхватил искривленный нож из сирийской стали. Ах, как он надеялся, что его никогда не придется пускать в ход! Он что есть мочи метнул нож ифриту прямо в сердце и из последних сил побежал в сторону города...

Стемнело. Ясира дома готовила баранину с шафраном и луком для троих своих детей, как вдруг в дверь забарабанили. Открыв дверь, она с удивлением обнаружила на пороге своего мужа. Мубарак выглядел очень уставшим, как будто долго бежал, а также он был весь покрыт песком и пылью. Мужчина тяжело дышал. Пустыня Сахара. XII век нашей эры. С трудом переставляя ноги по вязкому песку, на дюну взбирается одинокий араб. Мубарак отстал от каравана, с которым шел из Аль-Фейзара в Эль-Хазр, на каких-то 200 метров, как вдруг разыгравшийся песчаный шторм отрезал его от людей с верблюдами и тот мгновенно потерял ориентировку. Но Мубарак, дитя пустыни, не растерялся, он с детства знал, что нужно делать в таких ситуациях, так что, переждав бурю и определив где восток, двинулся обратно в родной город Аль-Фейзар. С ним такое случалось и раньше, так что он не воспринял это как очередное испытание на веру от Аллаха.

Запас воды подошел к концу, а палящее солнце все более немилосердно осушало истощенный организм. Нужно было срочно найти воду, но пустыня никогда не отличалась изобилием источников влаги. К тому же, нельзя было останавливаться, ведь сил на то, чтобы продолжать двигаться уже можно было и не найти. Мубарак прикинул, что до города оставалось полдня пути.

Араб поднялся на очередную дюну и тут его взору открылся небольшой оазис, который он раньше никогда не видел - водоем, шагов тридцать в самой широкой части, окруженный десятком невыскоих пальм, у подножия которых росши жухлые папоротники. Это была спасительная вода. Мубарак, воодушевленный этим подарком Аллаха, сбежал с дюны к оазису и замер в нерешительности. У кромки воды стоял человек, которого Мубарак не заметил ранее и задумчиво смотрел на воду. Здесь следовало проявить осторожность, ведь в пустыне есть немало опасностей, подстерегающих правоверного мусульманина - начиная с ядовитых змей и скорпионов и заканчивая разбойниками и бедуинами или еще чего хуже - джиннами и ифритами.

Поправив тюрбан, Мубарак окликнул человека и развел руки в знак того, что он безоружен и не имеет плохих намерений. К облегчению Мубарака, человек у кромки воды повторил его жест, тогда он подошел и представился:

- Приветствую, путник! Я Мубарак, простой торговец шелками, отстал от каравана и иду обратно в свой город Аль-Фейзар.

- Приветствую и тебя, - отозвался незнакомец, - меня зовут Алжир. Я заблудился в этой пустыне и искал воду...

Тут он сделал паузу и Мубарак предложил:

- Прямо перед нами райский источник влаги, давай же утолим жажду и я выведу тебя к Аль-Фейзару, а оттуда ты сможешь попасть в Эль-Хазр со следующим караваном.

- Мы не сможем испить отсюда, - с огорчением сказал Алжир, - я думаю, что воду в этом оазисе отравил злобный ифрит.

В доказательство своих слов, Алжир ловко поймал маленького скорпиона и бросил в воду оазиса. Членистоногое тут же забилось в конвульсиях, хитин начал отслаиваться и за несколько секунд маленькое существо полностью растворилось в воде.

- Как же так! - в отчаяние воскликнул Мубарак, - Обоссы шайтан этого ифрита! До Аль-Фейзара еще полдня ходу, а воды у меня не осталось!

- У меня осталось немного, - сказал Алжир, - я дам тебе утолить жажду, а ты выведешь меня к городу.

- Да, я рад, что Аллах свел нас вместе в этой пустыне, чтобы два добрых мусульманина могли помочь друг другу.

Алжир дал Мубараку вдоволь напиться воды и они пошли дальше, на восток, преодолевая одну вязкую дюну за другой. Мубарак был очень рад, что встретил в этом безжизненном месте доброго человека и вместе, за неспешным разговором, они проделали большую часть пути.

До заката оставалась пара часов, дорога предполагала примерно столько же времени, как вдруг Мубарак почувствовал резь в желудке и недомогание. Перед глазами помутилось, а извbвающиеся под порывами ветра песчаные гребешки под ногами показались ему ядовитыми змеями. Обессилив, он опустился на колени.

- Алжир, у меня солнечный удар. Город прямо впереди, в паре часов отсюда. Молю, дойди до него, найди дом Ясиры, это моя жена и передай, что ее мужу нужна помощь в пустыне.

Алжир молча и неподвижно стоял у него за спиной, лишь ветер трепал его одежды.

- Алжир? - вопросительно позвал Мубарак и облизал сухим шершавым языком пересохшие губы.

- Нет, мы как раз пришли. - тихо ответил тот.

- Что ты такое говоришь? - Мубарак обернулся и оцепенел от ужаса - глаза его нового знакомого пылали огнем, а на губах была ехидная усмешка, обнажавшая мелкие и острые зубы.

Мубарак все понял. Этот сын шакала отравил меня! А теперь хочет полакомиться плотью правоверного мусульманина! Не бывать! Мубарак выхватил искривленный нож из сирийской стали. Ах, как он надеялся, что его никогда не придется пускать в ход! Он что есть мочи метнул нож ифриту прямо в сердце и из последних сил побежал в сторону города...

Стемнело. Ясира дома готовила баранину с шафраном и луком для троих своих детей, как вдруг в дверь забарабанили. Открыв дверь, она с удивлением обнаружила на пороге своего мужа. Мубарак выглядел очень уставшим, как будто долго бежал, а также он был весь покрыт песком и пылью. Мужчина тяжело дышал.

- Муж! Что случилось?! Разве не ушел ты с караваном в Эль-Хазр?

- Я отстал от каравана во время песчаной бури, так что пришлось проделать долгий обратный путь. Я очень устал. Ясира, не найдется ли тебе, чем накормить любимого мужа после тяжелой дороги?

- Конечно, муж, проходи в дом, слава Аллаху, что ты благополучно вернулся домой. Я как раз готовила баранину с луком и шафраном!

Получив желаемое приглашение в дом и мысленно ухмыльнувшись, ифрит подумал, какой же славный пир ждет его этой ночью! И пировать он будет далеко не бараниной с шафраном и луком...

В это время, поднявшийся в пустыне сильный южный ветер сирокко заметал обугленные останки Мубарака. Последней навсегда скрылась под толщей песка его голова, с воткнутым в глазницу искривленным ножом из сирийской стали.