Смех и слёзы

Записана в Пурге Петрозаводского уезда, от старика Митрофана Иванова.

Батько, ходил, говори, рыбу удил на реки и крещеных перевозил в лодочки. Пришол человечек. «Батько, перевези меня Бога ради, а деняг нету», — говори. Батько затимился: «Без деняг не везу».

— «Батько, перевези, говори, и я тебе на берегу сделаю смех и слёзы». Как батько перевёз, стоит. «Хотел смех и слёзы сделать, так сделай», — говори. Што вывернул свое добро из порток и поставил сильне крепко, как будто лом жалезный, и ударил по набою, по лодки, и лодка роскололась, и человечек пошол, далёко или близко пошол. Батьку делать нечего, смиётця и плачет, смех и слёзы, так уж… Бежит поп домой и говорит своей попадьи: «Попадья, говорит, перевёз человека, он смех и слёзы сделал мне на берегу».

— «Какии же смех и слёзы?» — «Да как вывернул из порток, говори, ударил как по набою, лодка и раскололась; уж я плачу и смиюсь».

— «Поп, видь это мой братець, ты не ведашь што, пой кликай его к ноци». Поп и побежал. «Шурин любезный, воротись, што ты не скажешься мни». Пришол в дом так. «А, братець мой любезный, идёшь мимо сестрици и не скажешься». Так она его накормила и напоила, просто за родного брата приняла. «Батенько, ты ляг, пусь братець на пецьки со мной согреэтця рядом». Братець там и выстал на ю, она пустила его. Как крутовато пехнул ю, она: «Ой, скаже, батюшко помер дома там». Поп-то и говорит: «Помяни, Господи, родителя».

А другой раз как пехнул: «А вси померли, всё семейсьво», — он кадило хватил и ну кадить. «Помяни, Господи, всих сродьцев, сродницьков». Однако же оны там любовались, и утро пришло, не знають, как и ночь прошла. Как утро пришло, так и банкетовать, кормить и поить зачала его, угощать. Ну, однако же видь как нужно пойти ему домой, надо има и проводить. «Поп, пойдём, провадим братьця любезного мы». Однако как провожать пошли, говори, дорогой-то под гору-то зашли в ямину такую. «Ну, поп, ты постой, а я братця подале провожу, поговорю, да прощусь». На горку-то как поп вышел, братець ю и положил, ноги кверьху заздынул и шапку на ногу клал (на попадью). Как попёхнет, шапка-то и здрогнет. А поп-от глядит и думаэт, што шурин кланяэтця. «Прости, шуринок любезный, прости, шуринок любезный». Роспростилась и пришла: «Видел ли, как братець кланялся?» — «А я на место также кланялся, кланялся: прости, шуринок любезный». Она с тым и пошла.