Смертельный наговор на мою маму

Этот фрагмент из моей жизни из разряда предыдущих трагических событий моей семьи.

Мою маму звали Людмила. Она полностью соответствовала своему имени — милая людям. Добрая, отзывчивая, сострадательная, делающая всё возможное для своих детей, очень весёлая, душа компании.

Работала она сначала швеёй в ателье, потом перешла в швеи в аэропорту в нашем городе, а когда денег на семью стало не хватать катастрофически из-за постоянно выпивающего моего отца, перешла в мойщицы колёс. В этом цехе платили значительно больше, но и работа была связана с профессиональной вредностью — с авиационным бензином. Бедная мама пахала за себя и, как говорится, «за того парня». А отец, поработав месяц на очередной работе, снова пил.

Утром просил и канючил:

— Люда, дай на бутылку!

Началось всё со смерти моего младшего брата. Вовка выпал с шестого этажа, упал лицом вниз, была внутричерепная гематома, в больнице сделали трепанацию, пролежав 5 дней в реанимации, Вовка умер. Вовка был любимчиком маминым, очень ласковым, очень она его любила, после смерти его для неё жизнь кончилась.

На кладбище она ездила каждый день, глаза вечно заплаканные, начались проблемы сердечные. После обследования врачи сказали, что сердечные проблемы, вполне вероятно, были с детства, но вредная работа и стресс сделали своё чёрное дело. К пороку митрального клапана присоединился ревматизм, с неактивной фазы перешёл в активную. Суставы болели, сердце выскакивало, по ночам она даже стонала во сне.

Я в то время родила первого ребёнка и, когда кормила ночами, подходила и спрашивала:

— Мам, тебе плохо?

А она, проснувшись, говорила:

— Нет, наверное, это я во сне.

Видать, у неё душа так болела.

Через некоторое время началось у мамы рожистое воспаление, осложнение сердечных дел. Ноги опухли, покраснели. Что только ни делали, не помогало.

Я писала в предыдущей истории, что ребёнка первого я возила к знахарю, он его вылечил. Вот и тогда мы с тёткой повезли маму к нему. Он сначала посмотрел на неё, потом попросил банку с водой, затем зажёг спички, побросал их в банку. Сказал, что наговорено на смерть; чем может, поможет, но скорей всего ничего уже не сделать. Посмотрите, говорит, как придёте домой через три дня на эти спички: если не потонут, то хорошо, а потонут — плохо. В конце концов потонули почти все, мы, правда, не поверили тогда предсказанию знахаря. Ездили к нему несколько раз. Приехав домой, перебрали всех её друзей и знакомых: кто бы мог смерти пожелать? Да так и не смогли ни на кого подумать.

Через месяц умер у меня отец. Начав в квартире ремонт, после покраски батарей, нанюхавшись краски, маме стало хуже. Держась за Димкину коляску, мы с мамой пошли к бабушке (маме мамы). Решили, пока идёт ремонт, она поживёт там. В больницу она лечь больше не хотела, и, будучи медсестрой, уколы ей делала я. В то время пила она таблетки уже горстями.

В этот день я ей сделала укол, и она меня попросила купить ей кураги и изюма. Пошла в магазин, сказала, что приду после обеда. Прихожу, а в квартире тишина. Бабушка лежит на одной кровати, мама на другой.

Я захожу, кричу:

— Мам, вставай, я тебе купила кураги!

А в ответ тишина.

Бабушка говорит:

— А Люда спит, наверное, крепко час уж, наверное, и во сне не стонет даже.

Подойдя к кровати, я поняла, что мамы больше нет… Молчу.

Бабушка всё поняла и как заголосит:

— Не дай Бог детей своих и внуков пережить!

Так и закончилась эта история, думаю: может, это всё-таки бабушкино проклятье, то, старое, давнишнее, так сработало? Кому она так насолить могла, за что и кто так сразу на смерть наговорил?