Снегирек, Снегиречек

С моей сестренкой мы были неразлучны. Всегда все делали вместе, ни на шаг друг от друга. Мама всегда радовалась и гордилась нами, что, мол, вот какая крепкая семья, какая поддержка и опора друг другу.

Наташку я любила так, как никого на свете, а когда я выходила замуж, она так радовалась за меня, словно сама была невеста. Потом, уже года спустя, на юбилей моей дочки - ей тогда исполнялось пять лет - подарила красивую серебряную заколку с миниатюрной и искусно выполненной красногрудой птичкой - снегирем.

Наташка любила этих маленьких птичек, за что я прозвала ее Снегиречком, да и сама она была пухленькая, розовощекая, с синими яркими глазами - ну, чисто снегирёнок!

С моей дочкой она постоянно нянчилась, так как своих пока детей у нее не было, да и жениха подходящего тоже - все как-то не клеилось, да она и не переживала - весь недостаток любви она восполняла в своей племяннице - задаривала ее подарками, разными куклами, плюшевыми медведями, а еще рисовала ей снегирей. Выходило это у нее очень даже здорово, ведь она любила и умела рисовать.

- Снегирь - моя птичка-талисман, - как-то сказала она. - Вот когда мне туго будет, талисман тебе мой знак даст.

- Как это? - засмеялась я тогда. - Как в сказках, что ли? «Как яблонька моя вянуть начнет, так подмогу мне высылай»?

Наташка почему-то грустно улыбнулась и тихо сказала:

- Ну… как-то так…

Мы помолчали тогда, а потом я позвала ее пить чай, пытаясь расспросить о том, уж не обиделась ли она от моих слов, но Наташа только отмахнулась. Говорила, что какая-то тоска у нее последнее время, и не знает она, почему так. Я ласково потеребила по ее плечу и заверила, что все это от недостатка любви, и что хоть она и уверяет меня, что все хорошо, но я обязательно выступлю в роли сводницы, и мы еще ох как погуляем на ее свадьбе.

- Не расстраивайся, Снегирек мой. Пей чай, бери тортик. Сейчас чайку попьем, да и настроение поднимется!

В тот день мы долго просидели на кухне, и мне почему-то так не хотелось ее от пускать, задержать хоть на еще часок, словно она уезжает, и мы долго не увидимся.

А потом она поцеловала мою дочку, меня и, собрав сумку, отправилась к себе домой.

В тот самый день я видела ее последний раз… Когда Наташка пропала, мы обзвонили всех ее знакомых, всех ее коллег, но никто не был в курсе, куда она пропала из квартиры, на работу Наташа не выходила. Получается, она пропала в тот день, когда покидала мою квартиру. Мое сердце замерло.

А потом, когда я была дома, и мы с дочкой сидели в гостиной, я услышала короткий и глухой удар об оконное стекло. Я выглянула, но ничего не смогла разглядеть, так как мы жили на втором этаже, а потом я вышла на улицу.

Под окнами, раскинув крылья, на спинке лежал мертвый снегирь… Красные перышки на грудке трепыхались от ветра, а маленькие снежинки падали на бездыханное тельце.

Я перестала дышать, просто остолбенела, в ушах зазвенело, и я вспомнила Наташкины слова: «Талисман тебе мой знак даст…».

На дрожащих и негнущихся ногах я забежала обратно в квартиру, а тут уже дочка у порога, тянет мне мой мобильник, я хватаю его и несусь на кухню, попутно принимая вызов.

А потом… перед моими глазами все поплыло. Звонил сотрудник полиции - сообщить, что нашли Наташкино тело… Нашли в цехе заброшенного завода. Больше голоса в мобильнике я не слышала - выронила телефон, слушая, как он с громким стуком падает на пол, и от удара отлетает задняя крышка…

Дальше все дни пролетели как в тумане: похороны, кладбище, слезы, расследование… Я корила себя и осуждала за то, что так и не оставила Наташку в тот день у себя дома. Мне было так больно, так щемило сердце, но я ничего не могла изменить. Мой Снегирек…

Если бы этот самый знак был раньше… Хоть на день, хоть на два! Теперь вот я часто езжу к ней на могилку, разговариваю с ней и пытаюсь заполнить ту дыру в сердце, которая появилась после Наташкиной смерти… Убийцу так и не нашли, но что теперь-то? От этого мой Снегирек не восстанет из мертвых, не придет с подарками к своей племяннице, как приходила всегда…

И сегодня я привезла ей ее талисман - красногрудую птичку, которую я связала ей на днях. Уберегла ли она ее, как считала Наташа? А ведь уберечь ее должна была я… Наташа предчувствовала, предчувствовала и я. Но почему получилось все так? Одному Богу известно…

С кладбища я уходила под вечер, вытирая слезу на щеке и закрываясь широким воротником пальто. Стоя на узенькой протоптанной тропинке, я напоследок оглянулась: на памятнике сидела маленькая черная птичка с алым пухом на грудке.

Склонив головку на бок, она блеснула синими бусинками глаз и вспорхнула в небо…