Снежный вампир

Солнце заходило медленно, неохотно, словно не желая уступать ночи в извечном циклическом противостоянии, словно не желая позволить Тьме завладеть разогретой пустыней.

Мой взор глубок, хотя не радостен,

Но не горюй:

Он будет холоден и сладостен,

Мой поцелуй.

Он веет вечною разлукою, -

И в тишине

Тебя, как мать, я убаюкаю.

Ко мне, ко мне!

(Дмитрий Мережковский, «Темный ангел», 1895)

Барранка-дель-Кобре (Медное ущелье), Северная Мексика, 7 апреля, 20:54.

Солнце заходило, окрашивая отвесные скалы оранжевым и алым, отбрасывая на песок изломанные тени от высоких кактусов.

— Свет уходит, Серж. — сказал высокий худощавый мужчина в светлом костюме, с подернутыми сединой волосами, стоящий на самом краю обрыва. Он снял с бледного лица стильные солнечные очки, спрятал их в карман пиджака. — Свет вынужден отступать. Таковы законы мира.

Молодой человек, в бледности лица соперничающий со своим собеседником, темноволосый, с высокомерно прищуренными зелеными глазами, в расстегнутой черной рубашке и черных брюках, затянулся сигаретой.

Повернувшись к тому, что выглядел старше, возразил:

— Свет всегда возвращается, Микулаш. И это тоже закон. Скучен мир, пребывающий во власти Тьмы.

Микулаш усмехнулся.

— Ты рассуждаешь совсем как человек. — он улыбнулся, и заходящее солнце бросило блики на неестественно развитые, узкие и острые клыки на его верхней челюсти.

Он подмигнул Сержу.

Огонь тлеющей сигареты, зажатой в бескровных губах молодого, ярко мигнул и погас.

— Ты даже перенял их вредные привычки. — продолжал Микулаш. — К чему это? Весь этот маскарад? Думаешь, эти внешние атрибуты могут изменить суть?

Серж поморщился, разглядывая погасшую сигарету, зажатую между пальцами правой руки, затянутой в узкую черную перчатку.

— Я много думал об этом, Микулаш. О нашей природе. О людях. О том, что у нас общее прошлое. Ты много пропустил, пока спал. За эти сотни лет мы перестали быть смертельными врагами людей. Мы больше не охотники за головами, за дармовой Силой и кровью. Мы заперты в этом мире. Нам нет хода в Паутину. И теперь мы — егеря, пристально следящие за своими угодьями. Мы не только убиваем. Мы пристально следим за ними, фиксируя любые изменения, мы контролируем их развитие. Мы бережем их. Потому что они — наша Сила.

— Ты говоришь мне о Силе, да… Мы стали слабее, Серж. Только и всего. Мы вынуждены мешаться с толпой. Теперь люди осмелели. Они пытаются противостоять нам.

Серж щелчком отбросил окурок в пропасть, навстречу раскинувшейся у подножия обрыва пустыне.

Поглядев на закатный горизонт и вздохнув, он пошел прочь от края обрыва, к стоящим на песке плетеным креслам и столику с легкими закусками, на внушительном расстоянии от которых, почтительно ожидая, стояли невозмутимые широкоплечие парни с бледными, бескровными лицами.

Серж сел в одно из кресел, подхватив со стола бутылку текилы, свинтил с нее крышку и разлил по рюмкам.

Небрежно тряхнув темной челкой, кивнул медленно подошедшему Микулашу.

— Все зависит от последовательности.

Серж взял с небольшого блюдца кусочек лайма, смазал им тыльную сторону ладони. Затем насыпал на нее немного соли. Улыбнулся Микулашу, показав кончики клыков.

— Твое здоровье.

Слизнув с ладони соль, Серж заел ее тем же лаймом и запил текилой. Со стуком опустил рюмку на столешницу.

— Сначала соленое, затем — кислое. Необходимо подготовить вкусовые рецепторы. — пояснил он, насмешливо глядя на Микулаша.

Микулаш осторожно взял полную рюмку, недоверчиво поглядел на нее, а затем медленно выпил. Отставив рюмку на стол, проговорил:

— Я не понимаю этого вкуса, Серж. Ты же знаешь… Предпочитаю… иное.

Они засмеялись, как старые друзья, понимающие друг друга с полуслова, привыкшие к каким-то своим специфическим шуточкам и забавным общим воспоминаниям, которым не нужны лишние слова и объяснения.

Они были больше, чем друзья.

Два Высших вампира посреди безмолвной мексиканской пустыни.

Где-то очень далеко, в одном из многочисленных ущелий, протяжно завыл койот.

— Красивый закат, — задумчиво прошептал Микулаш, глядя на горизонт.

— Ты доволен, князь? Пикник удался?

— Не совсем. — князь насмешливо скривил бледные губы.

— Я знаю, чего ты хочешь, Микулаш. — Серж хищно улыбнулся. — Мы продолжим пикник, на вилле. — повернувшись к безмолвной охране он сделал небрежный жест затянутой в перчатку рукой. — Мы возвращаемся.

Мерно загудел мотор стоящего неподалеку вертолета. Длинные лопасти начали медленно набирать обороты, разгоняя по плато клубы пыли.

Серж встал с плетеного кресла, сделав Микулашу приглашающий жест, направился к вертолету.

Частная территория, примерно 189 км от Гвадалахары, Штат Агуаскальентес, Мексика, 7 апреля, 01:45.

Смешать коктейль «Тореадор» довольно просто. Элементарная формула — 50 водки, 75 — клюквенного сока, и еще столько же — тоника. Очевидно, что назван этот микс был в честь храбрых испанских парней, что участвуют в боях быков. Впрочем, быть может, неспроста он был созвучен названию одной из самых ярких вампирских Семей. Семьи Тореадор. Шепот тоника, словно шепот манящей ночной прохлады. Обжигающая водка — опьянение, страсть и обволакивающий дурман. И клюквенный сок, который так напоминает кровь, хотя бы по цвету.

История ждёт вашей реакции

Страница 1 из 54Далее ›