Собственник

Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Император считает, что его молодой секретарь не может разделить свою жизнь на две половины, в одной из которых монарха не было бы. Что именно считает секретарь, тот упорно признаваться не хочет. Придется им поговорить откровенно.

Есть работа, которая длится двадцать шесть часов в сутки. На троне или в бане, император всегда остается императором. А вместе с ним несет неудобства круглосуточной службы и вся его приближенная свита.

Свой комм — военная модель, водостойкий, — императорский секретарь Иллиан не снимал с руки даже в душе. Это правило в него вдолбили с первого же дня, как перевели на работу во дворец. И отвечать на вызов «приоритета ноль» он был обязан, где бы ни находился, насколько пикантными бы ни были сопутствующие обстоятельства и чью бы компанию он в этот момент ни разделял. Хоть бы и самого наследного принца.

Поэтому Иллиан жмет на кнопку ответа, привалившись к стене в прихожей принцевых покоев и одновременно другой рукой пытаясь застегнуть пуговицы на мундире. Ничего не получается, пальцы трясутся неподконтрольной дрожью возбуждения, и он едва удерживается, чтобы машинально не выругаться вместо уставного «Слушаю, сэр». Высочайшее распоряжение «Зайди в архив, найди мне папку со свидетельскими показаниями Форлика и Форракина — те, о Юрии — и тащи сюда»… не предполагает отсрочек. У лейтенанта в запасе есть лишь пара минут, чтобы привести себя в порядок, растереть лицо холодной водой и пригладить волосы.

Полновластный монарх Барраярской империи Эзар Форбарра принимает своего секретаря в личном кабинете. Вечер уже поздний, Эзар собрался почивать, даже в пижаму переоделся.

— Давай сюда, — командует Эзар, забирает папку и принимается развязывать тесемки. Встрепанный вид лейтенанта не ускользает от его внимания. — Не знай я тебя лучше, Саймон, решил бы, что изрядно помешал твоей несуществующей личной жизни.

— Обета целомудрия я не приносил, сэр, — отвечает Иллиан уклончиво, и от неискренней улыбки у него самого скулы сводит.

Император вглядывается в него внимательней. Ширинка у парня оттопырена недвусмысленно, и алкогольный выхлоп никуда не денешь.

— Я тебя что, с бабы сдернул? Мог бы закончить, чем являться ко мне на доклад в таком виде.

Лукавит Его Величество: «срочно» — значит срочно. Иллиану не семнадцать, чтобы пары торопливых движений ладонью было достаточно, а четверти часика расслабиться в душевой никто ему не дал. Даже присутствие грозного самодержца не отменяет непреходящего стояка. Напротив, Эзар — тот магнитный полюс, за которым он следует компасной стрелкой последний год, персона столь же желанная, сколь и недоступная, и это лишь усугубляет проблему. Иллиан покрепче стискивает руки за спиной, чтобы не поправить машинально слишком тесные штаны.

Эзар поводит носом и нетерпеливо уточняет:

— Ты откуда явился, такой хороший?

Скрывать смысла нет. О том, что секретарь был на вечеринке у кронпринца, императору доложат самое позднее завтра утром.

— От Его Высочества.

Император раздраженно хлопает папкой о стол и принимается расхаживать по кабинету. Брови у него насуплены.

— А, вот как… Мой обалдуй-сыночек решил оказать тебе милость. И кто там еще был?

Допрос в обычном эзаровском стиле. Словно проверяет электронную память: не даст ли чудо-машинка сбой?

Иллиан послушно начинает перечисление; с каждым словом Эзар все сильней поджимает губы. В тот момент, когда секретарь задумывается, как обозвать поименно все шесть приглашенных и не представленных ему шлюх, император его нетерпеливо обрывает:

— Не дури мне голову. Сперва — да, куча народу. А потом?

Вопрос неожиданный именно потому, что ответ на него прост. Иллиан запинается. Соврать он не рискнул бы — как не рискнул бы выпрыгнуть из окна, засунув ладони под мышки и хлопая локтями, точно крылышками. Но Эзар, кажется, понимает эту запинку превратно. В его голосе появляется сталь:

— Учти, лейтенант: твоя память — мое достояние. Соврешь хоть словом — я узнаю. Вылетишь к такой-то матери со службы.

По спине холодок — обычно император до таких будничных угроз не опускается. Да что сегодня творится? Эзар не в духе?

— Только кронпринц и милорд Форратьер, — докладывает Иллиан.

Эзар разворачивается всем корпусом и смотрит на него в упор. На скулах — красные пятна, губы сжаты.

— Я так и думал. Ну-с, позволь угадать, зачем ты им понадобился, — цедит он. — Зная моего отпрыска — для похабной шутки. В компании Форратьера — для жестокой похабной шутки с далеко идущими последствиями по службе. Глядя на твое состояние, понятно, чем ты там развлекался. Что скажешь?

— Что, сэр? — Иллиан смотрит непонимающе. — Виноват, сэр, — добавляет он без особой уверенности.

Взгляд у Эзара хмурый, недобрый и донельзя раздраженный.

— У тебя совсем остатки соображения из головы вылетели, лейтенант? Захотел забав по-форратьерски и забыл, чем они заканчиваются. Своей памяти нет, электронную тоже отшибло… Ну?! — неожиданно рявкает он.

Иллиан молчит. В голове его сейчас гудит, и, хотя он понимает, что сделал что-то не так и усугубляет с каждой секундой, но не в силах выловить свою ошибку из сплошного потока данных. Похоже, спиртное шарахнуло ему по мозгам сильней, чем ему показалось.

История ждёт вашей реакции

Страница 1 из 9Далее ›