Солоха

Поселок у нас небольшой, но и не глухомань какая-нибудь. Я человек семейный, развлечения не нужны. Тружусь я на электростанции, иногда по домам хожу, кому проводку починить, кому счетчик поставить.

Ничто не нарушало моего уклада, пока к нам не приехала одна женщина. Все вокруг загудели. Вскоре мы узнали, что приехала она ухаживать за своей престарелой бабушкой.

— Ай да баба Нина, всю жизнь такую родственницу скрывала! — подмигнул мне напарник Лёха.

Мне захотелось краем глаза на приезжую взглянуть. Дай, думаю, зайду к бабе Нине, счетчик-то у нее старенький, пора менять. Ох, какая краля меня там встретила! Красотка, в теле, ладная баба! У печки хлопочет заправски, а глазами так искрит — всю душу насквозь прожигает. Понял я, что пропал. Дома — жена, двое детишек, а у меня все мысли только о ней. Околдовала, ведьма!

Я уже и счетчик поменял, и проводку починил, и лампочки в крутил, вроде и дел никаких у меня не осталось, а ноги сами к бабе Нине несут. Денег я с нее ни копейки не брал, помогать женщинам — святое дело. Так же, видать, решили Саня и Егор — ребята, что на пилораме шабашат. Они бабе Нине забор поставили. А эти увальни слюни на мою зазнобу пускают.

— Забор — это ерунда. Сейчас докрасим его и за крыльцо возьмемся, — услышал я голос Сани и не поверил своим ушам.

Он с энтузиазмом только в магазин за пивом бегает, а тут работать подрядился, да еще задарма.

Ребята из моей бригады справили бабе Нине новую крышу, печку заново сложили, домик покрасили. Всех ее внучка окрутила. Напарник Лёха первый рвался топором и кисточкой махать. Я тоже хорош — за милую душу пилил и красил.

В деревне снова загудели, мол, околдовала пришлая всех мужиков. Женки наши подняли бунт и сговорились городской выволочку устроить. Заявились они к бабе Нине, а молодухи и след простыл. Уехала она в город, как будто знала, как всё будет. Зато все мужики на месте были. И тогда уж досталось всем нам. Да, на что способны наши жены в гневе, я и подумать не мог. Мало того что люлей прилюдно получил (как, впрочем, и все), так еще и дома огрёб по первое число.

С тех пор живем мы как прежде, а баба Нина в обновленном доме — лучше всех. Внучку ее я почти забыл, словно и не было ее. Лишь однажды почудилось мне, что мелькнула ее фигура возле сарая с дровами. Я сначала испугался (вспомнил жинкин нагоняй!), а потом все же метнулся вслед, а там баба Нина стоит и прожигает меня глазами.

— Тьфу, ведьма, — только и успел я сказать.

Узнал я те глаза и вспомнил, что бабу Нину и ее внучку я вместе никогда не видел, выходили ко мне поодиночке. Обернулась небось девкой и всех нас за пояс заткнула. А вообще-то, так нам, олухам, и надо. Нечего на чужих баб рот разевать.