Сорочка

Фандом: Отблески Этерны. У Альдо в запасе очень много древних обычаев, которые он хочет воплотить. И у Дика тоже…

Альдо возвращал древние времена, но Дик не думал, что всё обернётся именно так. Весь день он провёл в мучительных раздумьях, не замечая ничего вокруг. Сюзерен не может так поступать со своим вассалом! Или может? Ведь Альдо отменил всё, что было в эпоху Олларов, и всё, что было ещё раньше. Только вот как жить по-новому, Дик не знал. Ничего, анакс точно должен знать, а Дик всего лишь поступит так, как подсказывает ему его собственный опыт!

Придя к такому выводу, Дик занялся приготовлениями.

Покои, которые ему отвели во дворце, были слишком роскошными, он привык к скромным комнатам, но теперь выбора у него не было.

На Ракану опустилась беззвёздная сумрачная ночь; Дик переоделся и дрожал под одеялом, ожидая за дверью звука шагов.

Наконец дверь его спальни бесцеремонно распахнулась, и на пороге возник его величество анакс. Дик сразу понял, что Альдо волнуется, а потому немного выпил для храбрости. Что ж, он не вправе его осуждать!

— Надорэа! — воскликнул Альдо и плюхнулся на широкую кровать поверх одеяла. — Ты готов принять своего анакса?

— Я… — проблеял Дик, всё ещё сомневаясь, правильно ли они поступают.

— Мы затмим славу Марка и Лакония! — провозгласил Альдо, наклоняясь к нему. Дик поборол себя, чтобы отвернуться и не ощущать его дыхания. Впрочем, может, испросить позволения выпить самому?

— Наш союз будет… — начал Дик и замолк, не зная, что еще сказать.

— Он будет образцом союза душ и тел! Образцом союза анакса и его эория! — закончил Альдо и навис над ним. — Не бойся, Надорэа!

Руки анакса, унизанные золотыми украшениями, прошлись по щекам Дика, заставляя немного приподнять голову. Дик ахнул от неожиданности, но быстро подавил протест. Альдо целовал его торопливо и властно, нажав языком, заставил разомкнуть губы. Пытаясь отвечать, Дик обнял своего государя за плечи и притянул к себе. Поцелуи будили в нём что-то, всю жизнь похороненное глубоко под слоями правил этикета и молитв, и теперь его желание вырвалось на волю. Анакс помог ему, мимоходом освободив и показав, чего он хочет на самом деле.

Они возились, обнимая друг друга и то и дело сталкиваясь языками, и наконец Альдо отпрянул, вглядываясь в его лицо. О да, анакс был прекрасен, он ничего не стыдился и готов был посвятить Дика в древние тайны.

— Ричард… — прошептал он. — Я ни одну женщину не желал так, как тебя!

Дик почувствовал, что краснеет: с одной стороны, его сравнили с женщиной, с другой — анакс превозносил его, ещё не познав.

— Я готов… что угодно…

Альдо снова заткнул ему рот поцелуем. Его дыхание сбивалось, зрачки расширились, и Дик понадеялся, что в своей страсти государь не причинит ему боли.

Вырвавшись из его рук, Альдо сел на постели и начал раздеваться. Он рывками сбрасывал с себя одежду, а Дику хотелось зажмуриться, но он заставил себя смотреть на совершенное тело своего анакса.

Не слишком худое, перевитое мускулами, с гладкой, немного блестящей кожей, это тело притягивало взгляд и заставляло трепетать что-то у Дика внутри.

Альдо сбросил всё и сел ровно, давая ему себя рассмотреть. Его глаза горели жадным блеском, а правая рука мучительно медленно скользила по животу вниз, к тёмной поросли курчавых волос, к поднявшемуся возбуждённому члену. Дик невольно облизал губы и проглотил ставшую густой слюну. Готовый пронзить его клинок был идеален, и он почувствовал, что тоже возбуждён.

— Ну, не стесняйся, Ричард, — прерывистым шёпотом произнёс Альдо. — Соития со мной ты не должен бояться. Покажи себя.

Охваченный желанием Дик сбросил одеяло по первому требованию государя. Затем он перевернулся, и, путаясь в длинной сорочке, встал на четвереньки.

За спиной повисла озадаченная тишина.

— Что это? — спросил Альдо странным голосом.

— Брачная сорочка, мой анакс! — ответствовал Дик, уткнувшись лицом в подушку. — Правда, настоящей не было, пришлось сделать дырку в обычной, но вы не почувствуете разницы. Мой анакс?

Он повернул голову.

Забыв руку на начинающем опадать члене, Альдо, приоткрыв рот, смотрел на его зад, выступающий из вертикального разреза в сорочке.

— Мой анакс… — жалобно повторил Дик. — Но это ведь тоже древняя традиция…