Сосед по кладбищу

Не знаю, насколько страшна эта история, но произошла она именно со мной. Даже не «произошла», а всё ещё «продолжается». Сразу предупрежу, что имена в ней изменены, не считая дат. Почему? Да сама не знаю, просто страшно открывать всё до конца.

Начну, пожалуй, с того, что с детства боюсь кладбищ. В груди словно что-то застревает и я не могу спокойно дышать. То же самое касается и мест общих захоронений и памяток истории…

Началось всё это на прошлой неделе, а конкретно 18 августа 2012 года. 17 числа к нам приехала тётка из Эстонии, со своей малолетней дочерью, у которой была киста языка. Кисту вырезали, но Дина говорила всё ещё плохо, поэтому тётя решила отвезти её к «гадалке», которая живёт в селе, расположенном недалеко от нашего города. Эта женщина уже не раз спасала жизни многим людям, да и в самой деревне пользовалась авторитетом и популярностью. Работала она странным образом, посылая в органы какие-то сигналы своими пальцами. Меня это слегка насторожило, так как я отрицательно отношусь к подобного рода вещам.

В пятницу я должна была идти в ночную смену, поэтому моя бабушка Зоя, модная бабушка-блондинка, заранее предупредила, что если я вернусь ночью поздно, то могу и не ехать с ними, а лучше высплюсь. Лучше бы я послушалась её.

Ехать решили в субботу утром.

Я вернулась домой в три часа ночи, но всё же продрав глаза в восемь начала собираться. Наверное, стоит описать мою внешность? Я – девятнадцатилетняя девушка. Невысокая, с длинными, почти до середины бедра волосами нежно-каштанового, от частых перекрашиваний, оттенка. Глаза мои пронзительно зелёного цвета, что всегда вызывало странные разговоры в моей семье. Так же у меня сильно обострена интуиция, что порой мешает спокойно жить. И в этот раз изнутри меня всё кричало: «Не едь», и в очередной раз не послушавшись внутреннего голоса, я схватила сумку, поправила волосы закрученные в высокий пучок и крикнула родителям: «Закройте за мной дверь!».

Уже в машине, бабушка спросила меня, не хочу ли я, когда мы приедем в деревню, сходить с ней на кладбище. Я охотно согласилась, так как на кладбище похоронен мой горячо любимый дядя, который трагически погиб 13 августа 1997 года. Мои детские воспоминания сохранили о нём лишь пару фактов, но я любила его очень сильно… У него не могло быть детей, и всё своё свободное время он проводил со мной: покупал игрушки, нянькался и просто любил… Жена у него была оторвой, охотящейся за его квартирой и в тот злополучный день, по выводам милиции, моего любимого дядю просто вытолкнули с окна 8 этажа его собственной квартиры…

Тяжело писать об этом, сидя в этой самой комнате.

Приехав в деревню, мы с бабушкой отправили тётю с Диной к этой женщине, а сами пошли к родственникам, чтобы сорвать немного цветов. Из-за засухи, что сейчас стоит в Южной части Украины, особенно в деревнях, все цветы оказались высохшими и мы, выбрав две более-менее симпатичные розочки, пошли на кладбище.

Уже подходя к кладбищу моё дыхание спёрло.

— Так странно. Вроде бы мне уже 19, а я всё так же плохо чувствую себя на кладбище…, - я покрепче сжала розы в руках и остановилась перед воротами.

— Не переживай. Здесь нет ничего страшного, — успокоила меня бабушка. — Они мирно спят, вот и всё… Хотя зная твои обострённые чувства, могу понять, что ты чувствуешь больше, чем нужно, — бабушка понимающе вздохнула и мы вошли в ворота кладбища.

Кладбищ в этой деревне было два. Новое и старое. Это было старое. В нём уже никого сейчас не хоронят, да и не убирают толком. Поэтому кладбище всегда в зелени летом, а большие густые шумящие деревья словно укрывают спящих в нём покойников. Идти нам было немного, около двадцати метров.

Дядя был похоронен почти у входа.

-Привет, Славочка, — бабушка наклонилась над могилкой утирая слёзы. — Всё и лежишь тут… Так до сих пор и не могу поверить…

Я наклонилась и положила две розы на его могилу.

-В последний раз я была тут, когда мне было 12… Извини… — тихо прошептала я.

-Так давно? — удивилась бабушка.

-Да… — я пожала плечами и с тревогой стала оглядываться.

Могил стало больше.

Наискосок от дяди была похоронена девчушка, считай моего возраста, погибшая в день своего рождения, в 1995 году. Тогда ей был годик.

-А будь она жива, ей бы исполнилось 17… Или 18… – вслух сказала я.

-Кому? – и, уловив мой взгляд, бабушка кивнула. — Да. Бедный ребёнок… Утонула в день своего рождения в выварке. Только булькнула в ведре.

Я поёжилась.

-Странные смерти… Окружили дядю…

Мой взгляд переметнулся на соседнюю могилу.

-Такой красивый! — выдохнула я.

-А, Андрюша, — бабушка подошла к соседней могиле. — Соседушка Славочкин… Лежат тут два молодых парня, оба погибли трагически…

Я подошла к соседней могиле. Около фотографии стояли красивые фиолетовые цветы, но сама могила заросла сорняками и была неухоженной. Не знаю, насколько страшна эта история, но произошла она именно со мной. Даже не «произошла», а всё ещё «продолжается». Сразу предупрежу, что имена в ней изменены, не считая дат. Почему? Да сама не знаю, просто страшно открывать всё до конца.

Начну, пожалуй, с того, что с детства боюсь кладбищ. В груди словно что-то застревает и я не могу спокойно дышать. То же самое касается и мест общих захоронений и памяток истории…

Началось всё это на прошлой неделе, а конкретно 18 августа 2012 года. 17 числа к нам приехала тётка из Эстонии, со своей малолетней дочерью, у которой была киста языка. Кисту вырезали, но Дина говорила всё ещё плохо, поэтому тётя решила отвезти её к «гадалке», которая живёт в селе, расположенном недалеко от нашего города. Эта женщина уже не раз спасала жизни многим людям, да и в самой деревне пользовалась авторитетом и популярностью. Работала она странным образом, посылая в органы какие-то сигналы своими пальцами. Меня это слегка насторожило, так как я отрицательно отношусь к подобного рода вещам.

В пятницу я должна была идти в ночную смену, поэтому моя бабушка Зоя, модная бабушка-блондинка, заранее предупредила, что если я вернусь ночью поздно, то могу и не ехать с ними, а лучше высплюсь. Лучше бы я послушалась её.

Ехать решили в субботу утром.

Я вернулась домой в три часа ночи, но всё же продрав глаза в восемь начала собираться. Наверное, стоит описать мою внешность? Я – девятнадцатилетняя девушка. Невысокая, с длинными, почти до середины бедра волосами нежно-каштанового, от частых перекрашиваний, оттенка. Глаза мои пронзительно зелёного цвета, что всегда вызывало странные разговоры в моей семье. Так же у меня сильно обострена интуиция, что порой мешает спокойно жить. И в этот раз изнутри меня всё кричало: «Не едь», и в очередной раз не послушавшись внутреннего голоса, я схватила сумку, поправила волосы закрученные в высокий пучок и крикнула родителям: «Закройте за мной дверь!».

Уже в машине, бабушка спросила меня, не хочу ли я, когда мы приедем в деревню, сходить с ней на кладбище. Я охотно согласилась, так как на кладбище похоронен мой горячо любимый дядя, который трагически погиб 13 августа 1997 года. Мои детские воспоминания сохранили о нём лишь пару фактов, но я любила его очень сильно… У него не могло быть детей, и всё своё свободное время он проводил со мной: покупал игрушки, нянькался и просто любил… Жена у него была оторвой, охотящейся за его квартирой и в тот злополучный день, по выводам милиции, моего любимого дядю просто вытолкнули с окна 8 этажа его собственной квартиры…

Тяжело писать об этом, сидя в этой самой комнате.

Приехав в деревню, мы с бабушкой отправили тётю с Диной к этой женщине, а сами пошли к родственникам, чтобы сорвать немного цветов. Из-за засухи, что сейчас стоит в Южной части Украины, особенно в деревнях, все цветы оказались высохшими и мы, выбрав две более-менее симпатичные розочки, пошли на кладбище.

Уже подходя к кладбищу моё дыхание спёрло.

— Так странно. Вроде бы мне уже 19, а я всё так же плохо чувствую себя на кладбище…, - я покрепче сжала розы в руках и остановилась перед воротами.

— Не переживай. Здесь нет ничего страшного, — успокоила меня бабушка. — Они мирно спят, вот и всё… Хотя зная твои обострённые чувства, могу понять, что ты чувствуешь больше, чем нужно, — бабушка понимающе вздохнула и мы вошли в ворота кладбища.

Кладбищ в этой деревне было два. Новое и старое. Это было старое. В нём уже никого сейчас не хоронят, да и не убирают толком. Поэтому кладбище всегда в зелени летом, а большие густые шумящие деревья словно укрывают спящих в нём покойников. Идти нам было немного, около двадцати метров.

Дядя был похоронен почти у входа.

-Привет, Славочка, — бабушка наклонилась над могилкой утирая слёзы. — Всё и лежишь тут… Так до сих пор и не могу поверить…

Я наклонилась и положила две розы на его могилу.

-В последний раз я была тут, когда мне было 12… Извини… — тихо прошептала я.

-Так давно? — удивилась бабушка.

-Да… — я пожала плечами и с тревогой стала оглядываться.

Могил стало больше.

Наискосок от дяди была похоронена девчушка, считай моего возраста, погибшая в день своего рождения, в 1995 году. Тогда ей был годик.

-А будь она жива, ей бы исполнилось 17… Или 18… – вслух сказала я.

-Кому? – и, уловив мой взгляд, бабушка кивнула. — Да. Бедный ребёнок… Утонула в день своего рождения в выварке. Только булькнула в ведре.

Я поёжилась.

-Странные смерти… Окружили дядю…

Мой взгляд переметнулся на соседнюю могилу.

-Такой красивый! — выдохнула я.

-А, Андрюша, — бабушка подошла к соседней могиле. — Соседушка Славочкин… Лежат тут два молодых парня, оба погибли трагически…

Я подошла к соседней могиле. Около фотографии стояли красивые фиолетовые цветы, но сама могила заросла сорняками и была неухоженной. Белая плитка вокруг была пыльной и неподметённой.

Пока я рассматривала могилу и фотографию симпатичного чернявого парня, бабушка вырвала все сорняки с могилы дяди и спросила меня:

-Я пойду выкину. Не боишься одна оставаться?

-А чего бояться? — я улыбнулась.

Бабушка тоже улыбнулась мне в ответ и пошла немного дальше, выкинуть сорняки.

Я же осталась одна. Как будто завороженная присела на корточки рядом с могилой Андрея и зашептала.

-Никто не приходит к тебе что-ли… — на моих глазах были слёзы. Я истерично стала выдёргивать сорняки с его могилы, складывая их рядом.

-Что ты делаешь? — услышала я позади себя голос бабушки.

-Он один тут лежит…

Бабушка поняла меня и помогла довыдёргивать оставшуюся часть сорняков и опять унесла их к урнам.

Я стояла как завороженная и смотрела на фото. Поймав себя на мысли, что мне не хочется оттуда уходить, мне стало страшно. Я опять присела на корточки рядом с могилой. Слева мелькнула какая-то тень и выбежал черный кот.

— Смотри, черный кот! — удивленно сказала я вернувшейся бабушке.

-Нехорошо это, — та покачала головой. — А ты что тут сидишь? — удивилась она.

Я перевела взгляд на могилу.

— Мне здесь плакать хочется…

— А… Андрюшенька… Бедный мальчик… Повесился из-за неразделённой любви. 30 лет было…

Я вскочила и обернулась на бабушку.

-Повесился?!

-Да…

-Дурачок… — прошептала я со слезами на глазах.

-Пойдём отсюда, — бабушка взяла меня за плечо и мы покинули кладбище.

После этого все мои мысли были заняты этим парнем. Едя в машине домой, идя за тётей, в моём сознании я всё ещё стояла у него на могиле. Зайдя за тётей к той гадалке и поймав на себе её взгляд, наполненный ужасом, мне стало не по себе. И, несмотря на все её уговоры сесть к ней и «проконсультироваться» я поспешила покинуть этот дом.

Мы вернулись домой. Все мои мысли были наполнены этим парнем…

Наступила ночь. На удивление мне захотелось спать раньше, и я легла в постель в начале двенадцатого.

Здесь началось самое страшное.

Сплю я обычно на животе и, поправляя подушку, я с ужасом заметила, как справа у двери маячит черная тень.

Я словно онемела от ужаса, перед глазами всё ещё стояла та могила.

Я мгновенно поняла, кем является мой полуночный гость. Самое ужасное было то, что я его четко видела. Очертания, стоящие у моей двери, не могли мне казаться…

Я закрыла глаза и принялась читать Отче Наш…

Ничего не помогало.

«Красивая…» — услышала я странный голос в своей голове и ощутила прикосновение к своим распущенным волосам.

Это было ужасно, ведь кто-то гладил мои волосы, повторяя при этом «Красивая… Красивая…» Голос отнюдь не был добрым, в нём скорее чувствовалась какая-то жестокость. «Хочешь ко мне?!»

«Повесился от неразделённой любви», — пронёсся в голове бабушкин голос.

«Какая красивая!» — мои волосы гладил холодный поток ветра.

-Уйди! — полуонемевшим голосом выдавила я.

«Красивая…» — мои волосы потянули.

-Я прошу уйди! Отче наш… су…

«Хватит ли в тебе веры, изгнать меня этой молитвой?» — пронёсся в голове жуткий голос.

Я в ужасе поняла, что мой ответ «нет».

«Красивая…» — я чувствовала холод вокруг всего своего тела, что-то надавило мне на левое бедро.

Схватило сердце. Я плакала.

-Господи, защити меня! — взмолилась я и…

И открыла глаза.

В окна бил рассвет. Воскресенье… День преображения.

На моём бедре виднелся синяк.

Я села на кровати и с ужасом вспоминала ночь, понимая, что потеряла сознание от чего-то.

Сходила в церковь утром. И, глядя на прекрасный день, поняла, что всё закончилось…

Дала обещание себе больше не интересоваться мертвыми мужчинами и больше посещать церковь.

Только вот на следующую ночь чьи-то холодные руки, похожие на порывы ветра, вновь погладили мои волосы, прошептав «Красивая…»