Сожженный заживо

В частном деревянном доме жила одна старушка, баба Шура. Обычная пенсионерка, каких много, вдова. Были у нее сын Анатолий и внучка Люда. Я не беру на себя смелость судить о том, насколько хорошим или плохим человеком была баба Шура. Соседи ее не любили, но это еще ни о чем не говорит. Но вот один точно известный мне факт - это она рассказала одному мальчишке, что отец ему не родной. Понимаете, все молчали, и свои, и посторонние, все кто знал, а она рассказала, причинила боль на всю жизнь и сделала это не из каких-либо высоких побуждений, а чтобы полюбоваться реакцией подростка.

Во время войны баба Шура работала в тылу поваром в лагере для заключенных. Думаю, это тоже открывало в те времена определенные возможности, но чего не знаю - о том не говорю. Муж ее умер, когда Анатолию было лет 15. Замуж она больше не вышла, а вот крови другим женам попортила много. Я имею в виду, что у нее не переводились женатые любовники, и делала она это не по-тихому, а чтобы уязвить, устроить скандал и разборки. Это к тому, что проклятий в ее адрес было предостаточно.

Может, эти проклятья все же сработали, то ли просто судьба такая, но жизнь у нее не заладилась. Сын Толя стал сильно пить, пару раз отсидел, приводил домой совершенно невозможных женщин в качестве "жен". "Жены" несколько раз грабили старуху, проломили ей голову, довели до двух инсультов. У одной из женщин родилась дочка - Люда, ребенок со множеством дефектов (как следствие алкоголизма родителей). Женщина та потом ушла, вышла замуж за другого, но баба Шура Людку не бросила, навещала, дарила подарки из своих скудных средств. Анатолий нигде не работал, занимался "промыслом" - зимой привозил из тайги на продажу елки, летом - грибы и ягоды, по весне - черемшу (жители Сибири знают, что это такое), осенью - кедровый орех. Ну плюс пенсия матери, которую можно отнять и пропить.

После второго инсульта у бабы Шуры нарушилась речь и координация движений. На улицу выходила страшная старуха с перекошенным лицом, скрюченными руками и невнятно что-то бормотала. Родилась она в 1913 году, а умерла в 1993-м. Хоронили ее родственники и соседи. Во время похорон пьяный Анатолий спал на полу дома, отмахнулся от женщин, которые пытались его поднять и заставить попрощаться с матерью. Сказал, что якобы когда она умирала, то уже с ней попрощался и "договорился", что на похороны не пойдет, а будет в это время стеречь дом от поджога, потому что все родственники - сволочи, только и будут думать теперь, как сжечь его дом вместе с ним - единственным и законным наследником, а на месте пепелища возвести свои коттеджи. На дурака махнули рукой, похоронили без него, а вот в поминках проспавшийся Толя принял деятельное участие. Я имею в виду употребление спиртного, а не приготовление стола.

Мысль о том, что деревянные хоромы сожгут вредные тетки и двоюродные братья, стала у него навязчивой. Об этих коварных планах родни Анатолий упоминал постоянно, грозился милицией, физической расправой. Говорил, что видит мать во сне, и якобы она плачет и предупреждает - огня бойся! Надо ли говорить, что мысли о поджоге жили только в его проспиртованном мозгу.

Судьбу дразнить нельзя. Все слова, сказанные нами, обладают какой-то энергетикой, совершенно иногда непостижимой. Я верю в то, что слова и мысли материализуются. Весной следующего года Анатолий уехал за черемшой и пропал. Через некоторое время в его доме поселилась компания маргиналов, у которых был ключ. Не только ключ, но и кое-какие личные вещи Анатолия, очки например - были они ну очень приметные, поэтому родственники их и опознали.

Одна из женщин (если ее можно так назвать), поселившаяся в этом доме, в пьяном виде проболталась соседке, каким образом они получили это жилье. Толю они встретили в лесу, на "их территории" - то есть они там тоже собирали на продажу дары природы. Возникла претензия, спор. Недолго думая, маргиналы схватили дядю Толю, привязали к березе и начали жечь живого, с интересом слушая его хрипы и крики. Загоралось плохо, и они пожертвовали часть дорогого продукта - бензина, чтобы ускорить процесс. Были они ранее знакомы, знали, где он живет. Остальное просто - забрав ключи и приглянувшиеся вещи, вернулись в город.

Двоюродные братья пинками выгнали компанию из дома, отнесли в милицию заявление о пропаже Анатолия. Маргиналы растворились в большом городе, как щепотка сахара в миске со сметаной. Где-то в тайге, в Манском районе Красноярского края стоит обгорелая береза - все, что осталось от дяди Толи, который так боялся поджога, и которого умершая мать во сне предупреждала: "Бойся огня!".