Странный мужчина в плацкартном вагоне поезда

Знаю, что некоторым может показаться, что история моя нестрашная, но меня это всё-таки волнует. И некоторые подумают, что у меня в тот день были галлюцинации или внушение, или ещё что-нибудь подобное, но я ни на что не претендую, просто хочу узнать, что или кто это мог бы быть. В любом случае, что тогда было, я до сих пор не понимаю. Вроде бы я особо не внушаем, на цыганский и прочий гипноз не поддаюсь, психическими заболеваниями не страдал никогда. В общем, вот что со мной произошло.

Когда мне было лет семнадцать, я очень сильно поругался с родителями и уехал. Не помню уже, из-за чего мы поругались, но у меня почему-то лопнуло терпение. И я занял у друга денег на билет, приехал на вокзал, сел на первый попавшийся поезд и уехал.

Сначала всё шло нормально, без всяких там оказий, проводник проверил у меня билет, как и у всех пассажиров, а потом ушёл к себе. Первые три дня всё шло нормально. Вагон был плацкартный, с полками боковыми, верхними и нижними. Самый обычный вагон.

Поезд, если можно так сказать, жил своей обычной дорожной жизнью. Кто ел, кто в карты играл, кто спал, кто ребёнка укачивал, кто читал книгу или журнал, кто мирно сопел на своей полке, отсыпаясь после ночного ожидания поезда. В общем, самая обычная дорожная жизнь. Но дня через три случилось вот что.

Я в то утро проснулся, наскоро похлебал заваренную лапшу типа «доширака» или «роллтона» и стал просто смотреть в окно. Вдруг вспомнил о своих родителях — как они там, наверное, уже голову от волнения потеряли, с ног сбились в поисках меня. Поезд остановился на станции какого-то небольшого городка. В вагон прошли пассажиры, которые садились на этой станции. Разместились на своих полках согласно взятым билетам.

А один мужчина занял полку напротив моей. Самый обычный на первый взгляд мужчина — очки, причёсанные волосы, аккуратно подстриженная бородка, весенняя куртка (дело было в апреле, было ещё не настолько тепло, чтобы совсем без куртки ходить, но и не холодно), ботинки со шнурками. Я этому значения не придал. Если у него место рядом с моим, что ж, я не против, будем соседями по местам в вагоне.

Но он почему-то молчал. На все попытки с ним заговорить он не отвечал. И я не замечал, чтобы он или что-нибудь ел, или что-нибудь пил. За все последующие три дня, проведённых со мной, я ни разу не видел, чтобы он достал из своей спортивной сумки что-либо поесть или попить. Места своего я почти не покидал, так что не могу сказать, что он мог в моё отсутствие питаться. И взгляд его казался мне неприятным, как будто он знает, что я сбежал от родителей, и осуждает меня за это.

Через три дня он вдруг приснился мне ночью во сне, как будто он со своей полки встал, подошёл ко мне и сказал: «Скоро я сойду, а потом и ты!». Я спросил: «Почему?», а он ответил: «Потому что тебя уже ищут и волнуются за тебя!». Я задал ему вопрос насчёт того, кто он, а он, вместо того чтобы назваться, сказал: «Мы приходим, когда кому-то плохо или когда происходит что-то, что сложно или нельзя исправить без нашей помощи!», и я проснулся. И оказалось, что подходил мой спутник ко мне лишь во сне, а так он по-прежнему мирно спал на своей полке (или мне показалось, что спал), отвернувшись к стенке.

Потом примерно через час он встал, сошёл с поезда на какой-то станции, которую я не запомнил, а к вечеру того же дня меня с поезда сняла милиция, и там уже и с горем пополам моим родителям меня передали. Оказалось, что они в том же городе у знакомых наших остановились, пока меня не найдут.

Сейчас я уже взрослый, но мужчину того помню до сих пор и до сих пор не знаю, кто это мог быть.