Странный путник

После тяжелого ранения, полученного в сентябре 1941 года, и долгого лечения в госпитале мой отец Степан Иванович был комиссован и вернулся домой, в село Большие Уки Омской области. Зима в том году была суровая, морозы стояли под 40 градусов. Но отцу — он же не бездельничал, а работал, несмотря на ранение, — нужно было по колхозным делам ехать в районное село Тевриз, которое находилось примерно в 60-70 километрах от нашего…

Отец отправился в путь на санях-розвальнях. Не доехав 10 километров (помешала непогода), остановился на ночлег у своего друга Федора Никитича в небольшой деревне «Малый Тевриз». Тот был председателем сельсовета, а в годы Гражданской войны — красноармейцем и даже ходоком от области к Ленину. Вечером, сидя за столом, два товарища под треск березовых дров в печи обсуждали тяжелое положение на фронте, как вдруг в заиндевевшее от мороза окно кто-то постучал. Хозяйка пошла в сени и открыла дверь. В избу вошел незнакомый дед. Отряхнув от снега шапку, он поклонился хозяевам и попросил разрешения переночевать. В сибирских деревнях в те времена любой хозяин всегда пускал людей на ночлег. Федор Никитич пригласил деда к столу. Тот, сняв овчинный тулуп и положив его вместе с не большой котомкой на лавку, пригладил бороду и сел за стол. Путнику положили в тарелку вареной картошки с квашеной капустой, и беседа, прерванная неожиданным появлением гостя, продолжилась.

Федор Никитич пожаловался, что на прошлой неделе у него сгорел сарай, в котором хранились сбруя и сено. И что, видимо, сарай кто-то поджег. Дед внимательно выслушал хозяина, а потом вдруг сказал, что сейчас назовет поджигателя. Мой отец и его товарищ переглянулись и с усмешкой посмотрели на странного путника. Конечно, они ему не по верили. Между тем дед встал из-за стола, взял свою котомку, вытащил из нее небольшой мешочек и вытряхнул на стол сушеные бобы. Несколько раз он раскладывал их по кучкам. Потом, посмотрев на хозяина, спросил:

— У вас деревне есть одноглазый мужик?

Федор Никитич под твердил, что таковой имеется, он даже приходится ему дальним родственником. Дед сказал, что это очень плохой человек и сарай поджег именно он. Потом старик сложил бобы в мешочек и сказал, что сейчас сделает так, что этот одноглазый придет сюда. Он взял щепотку соли, высыпал ее на столешницу и что-то Степан Иванович в госпитале прошептал. За столом воцарилось молчание, товарищи с интересом наблюдали за происходящим. Минут через десять, не больше, в окно избы раздался стук. Каково же было удивление хозяина и гостя, когда в избу вошел одноглазый родственник Федора Никитича. Он попросил соли, так как у него закончилась, а магазин уже закрыт. Хозяйка насыпала ему в сложенный из газетной бумаги кулек немного соли, и он тут же ушел.

В комнате наступила тишина, дед же достал из своей котомки шило, протянул его хозяину дома и сказал:

— Я вижу, ты человек хороший. Возьми это шило и ткни им вот в этот сук на столешнице. Завтра одноглазый лишится второго глаза. Федор Никитич покрутил шило в руке и отдал его деду со словами:

— Я-то по весне новый сарай поставлю, а вот глаз будет уже не вернуть.

— Что ж, это твое право, — ответил дед.

Спустя некоторое время все расположились на ночлег. Проснувшись утром, отец спросил у хозяйки:

— А где же дед?

Оказалось, что тот еще до рассвета оделся, поблагодарил за ночлег и ушел. Отец тоже стал собираться в дорогу, а перед глазами все стоял странный дед. В дальнейшем, встречаясь с Федором Никитичем, они всегда вспоминали этот странный случай.