Страшная старая сказка

Расскажу я вам сейчас страшную-престрашную сказку. Жил в одном селе старик. Ну как старик – сейчас-то 40 лет и не возраст вовсе, а в те времена уже старыми величали. Была у того старика-мужика дочь, пригожая да добрая, по хозяйству помощница, ласковая да расторопная. Да дочерью жену-то не заменить, вот и взял мужик в дом женщину из соседнего села.

У женщины своя дочка была. Ох и невзлюбила мачеха падчерицу, за красоту ее да за руки золотые, все гоняла по самым черным работам, а той хоть бы хны – все в рученьках спорится.

Та и так ее, и сяк, а потом и говорит мужу:

— Выгони девку вон, а то жить с тобой не стану!

Отец покивал да и выдал дочь замуж за парня хорошего да богатого.

Живут они душа в душу, девица ребенка родила, мальчишку крепкого да красивого, а мачехину дочь женихи стороной обходят: больно злая да некрасивая. Обозлилась мачеха, пошла к ведьме и выпросила у нее средство верное, чтобы избавиться от девушки. Позвала ту в баню, вроде как помириться, и накинула на нее шкуру рысью. Обернулась девица зверем и убежала в лес, а мачеха вместо нее свою дочь и подсунула. Натерла зельями колдовскими, и та точь-в-точь на падчерицу похожей стала, никто и не признал подмены.

Да вот только ребеночек-то плакать стал, ночами изводится, не ест ничего, от матери ложной шарахается да пуще прежнего кричит. Стал худеть да болеть. А старая нянюшка все видела, да сказать страшно — больно крут норов у мужа девицы, не поверит и плетьми забьет.

Взяла она ночью тайком ребенка да вышла к лесу, звать стала:

— Арысь-поле, приди сюда, дитя твое плачет, есть просит!

Прибежала рысь страшная, глаза огнем горят, скинула шкуру, обернулась женщиной и накормила ребенка. А потом снова накинула облик зверя да в лес убежала.

Так и повелось с тех пор. Стал замечать парень, что куда-то нянька младенца носит, а тот спит после этого спокойно. Проследить решил и увидел, что происходит. Схватил шкуру звериную да сжег.

Повернулась девица туда-сюда, а шкуры то и нет. Муж обнял жену свою, та все и рассказала, а нянька подтвердила. Обозлился муж, хотел уже забить мачеху, да девица улыбнулась и простить ее попросила. Растаяло сердце парня, выгнал с позором дочь мачехину, и пошла та, рыдая, домой. А мачеха дрожит – боится, как бы не вышло чего, муж ее (отец девицы) ходит смурной да поглядывает волком на жену свою, рядом не ложится, по ночам уходит куда-то.

Раз засиделись как-то девушки на вечерках, а с ними и мачехина дочь, а домой идти через всю деревню в темноте-то. Ну та собралась да пошла одна, остальные остаться решили. Идет и слышит, будто зверь ей в спину дышит. Обернется – никого. И так страшно той стало, что побежала она бегом. Только калитку приоткрыла, а оттуда на нее зверь огромный, рысь страшная, выскочил и разодрал горло бедняжке.

Поутру вышла мачеха во двор, а там тело дочери её лежит остывшее уже. Пала она наземь, слезами изошла, а делать нечего, похоронили девицу на третий день. Падчерица — добрая душа — и так утешала ее, и эдак, да все не впрок.

Возненавидела мачеха ее еще больше и раз как-то взяла да ударила в сердце ножом.

Пала девица оземь, за рану держится да скулит, а мачеха злыми слезами заливается, кричит на нее:

— Так-то тебе, не видать счастья, коли дочь моя его не увидит!

Девица отняла руку от раны, а той и следа нет, стоит и смотрит на мачеху грустно, а баба аж плакать позабыла, как испугалась да удивилась.

Тут за спиной ее голос раздался:

— Ты, ведьма старая, дочь мою погубить захотела, думала зверем обернуть? Да не колдовство в том помогло, в возраст она вошла. Я дочь твою в отместку убил, кровь ее пил да мясо ел.

Обернулась мачеха, а то муж ее стоит да глазами звериными смотрит. Обернулся рысью да и задрал жену.

А потом и говорит дочери:

— Уйду я в лес, не хочу с людьми жить больше, злые они и жестокие. Мать твою убили, тебя погубить хотели, хотя отродясь мы на них не охотились, как другие оборотни. А ты живи да мяса не ешь людского и лик звериный скрывай, назад пути не будет, коли раз попробуешь.

Обнял он дочь и ушел зверем в лес. А девица всплакнула и пошла к мужу.