Сумрак

Сумрак разрезают крохотные капли из тучных облаков. Ветер подкидывает листья, и бьет по щекам, забирая тепло. Ника поежившись обняла фонарный столб, холод метала пробирает до костей. Тоскливо смотрела на лица людей, выходящих из-за поворота, надеясь увидеть папу. Сердце то замирало в ожидании, то начинало бешено стучать. Папа исчез три месяца назад. Не вернулся с работы. Она не хотела верить девочкам из школы, утверждающим, что папа «ушел из семьи». И уже в течение трех месяцев вечерами приходила сюда. Чтобы стоять, смотреть, и ждать. Мимо прошла женщина с безумным взором - тетя Маша, мама лучшей подруги Оли. Сердце застучало сильнее, словно стремилось выгнать боль из каждой клетки. Ровно год назад пропала Оля. Вышла вечером гулять и не вернулась. Стала жертвой маньяка. Тело нашли через неделю, неподалеку, на свалке.

Зажглись фонари, освещая обезлюдевшую улицу. Изо рта вырывались клубы пара - Ника дышала на озябшие пальцы. Она подняла голову. Перед ней стоит молодая темноволосая женщина, одетая в легкое летнее платье, и не похоже, что ей холодно. В ней словно что-то было от рыбы, и Нике показалось, что в воздухе появился запах гнилых водорослей. Женщина приветливо улыбнулась и спросила мягким мелодичным голосом.

- Ника, хочешь встретиться с папой?

Ника застыла в замешательстве, чувствуя, как по спине градом катится пот.

- Кто ты? - спросила она дрожащим голосом.

- Я Банши. И могу отвести тебя к папе, - сказала женщина.

По венам словно растекся холод. «Беги! Беги!» - закричала рациональная часть Ники, но давно погасшее пламя надежды и веры снова вспыхнуло сильным огнем.

- А это далеко? - спросила Ника.

- Это рядом, - сказала Банши и поманила рукой.

«Рядом» оказалось на свалке возле заброшенного завода. Сюда стаскивали мусор жители окрестных домом и бизнесмены с ближайшего рынка. Ника отметила краем сознания, что уже давно не слышно ни музыки, ни человеческой речи, только завывает ветер среди куч мусора. Почему-то стало тепло, хотя ветер стегал по щекам. Исчез страх, хотя ходить по мусору в темноте опасное занятие, Ника постоянно спотыкалась и даже один раз упала. Банши же шла спокойно ровно, почти бесшумно.

Нога встала на что-то мягкое, Ника наклонилась, и аккуратно высвободила из мусорной кучки игрушку - белого, изрядно испачканного, мягкого кролика. У кого-то она видела подобного, но почему-то не могла вспомнить. Он далеко не нов, одна из лап пришита красными нитками. С разочарованием Ника откинула игрушку.

Они вышли на поляну из утоптанного мусора. Посреди горит костер, поленья потрескивают, а воздух взлетают искры. Полукругом, на камнях и даже системных блоках, сидят несколько человек в бомжеватой одежде, на бледных лицах играют сполохи огня. По телу забегали мурашки, Ника замерла, понимая, что почему-то не может сделать ни шага, словно что-то приковывает к земле.

- Где папа? - спросила она, старая сдержать страх в голосе.

Заскрипели колеса, из темноты выехала инвалидная коляска. Человек одной рукой крутил колесо, в другой крепко сжимал длинную трость, которой откидывал крупный мусор с дороги. Ника вскрикнула, на сиденье стояла половина - до пояса, папы, одетая в полосатую майку, в которой он ушел из дома. Зеленоватые губы сложились в подобие улыбки. По щекам потекли слезы.

- Что с тобой случилась, папочка? - спросила Ника, горестно всхлипывая.

- Я умер, - сказал папа.

Ника стерла ладонью слезы со щеки. Сейчас ей дико захотелось, что бы это было сном. Она ущипнула себя за руку, стало больно. Реальность не исчезла.

- Я инспектировал один завод, - продолжил папа, - по вине одного рабочего случился несчастный случай. Меня разорвало на две половинки… а меня просто выкинули на свалку, избавляясь от улик. А потом я очнулся тут…

Ника тяжело задышала.

- Папа, а где твоя нижняя половина?

- Её съели мои товарищи, - ответил папа спокойно, и кивнул в сторону людей сидящих у костра.

Нику затошнило, а голова закружилась, захотелось убежать. Но тлетворный, пахнущий гнилыми водорослями воздух затуманивал сознание и лишал воли.

- Как, как такое возможно - пробормотала она. Папа пожал плечами, и выразительно посмотрел на Банши. Та сухо улыбнулась. Поднялся мужчина, сидевший на системном блоке, неслышно подошел к ним, в руках держал белый пакет. Не старый, и не молодой, он чем-то походил компьютерщика.

- Я Олололог, архилич. Тебя интересует, почему мы живем?

Ника кивнула, поежилась, от этого человека веяло чем-то зловещим.

- Мы используем древнюю силу, позволяет возвращать к жизни мертвых. И поддерживать в них жизнь. Твоего отца вернули к жизни. Теперь он вассалич и обязан служить мне.

И словно прочтя вопрос в глазах Ники, он добавил.

- Но ты не куда не пойдешь, девочка. Сумрак разрезают крохотные капли из тучных облаков. Ветер подкидывает листья, и бьет по щекам, забирая тепло. Ника поежившись обняла фонарный столб, холод метала пробирает до костей. Тоскливо смотрела на лица людей, выходящих из-за поворота, надеясь увидеть папу. Сердце то замирало в ожидании, то начинало бешено стучать. Папа исчез три месяца назад. Не вернулся с работы. Она не хотела верить девочкам из школы, утверждающим, что папа «ушел из семьи». И уже в течение трех месяцев вечерами приходила сюда. Чтобы стоять, смотреть, и ждать. Мимо прошла женщина с безумным взором - тетя Маша, мама лучшей подруги Оли. Сердце застучало сильнее, словно стремилось выгнать боль из каждой клетки. Ровно год назад пропала Оля. Вышла вечером гулять и не вернулась. Стала жертвой маньяка. Тело нашли через неделю, неподалеку, на свалке.

Зажглись фонари, освещая обезлюдевшую улицу. Изо рта вырывались клубы пара - Ника дышала на озябшие пальцы. Она подняла голову. Перед ней стоит молодая темноволосая женщина, одетая в легкое летнее платье, и не похоже, что ей холодно. В ней словно что-то было от рыбы, и Нике показалось, что в воздухе появился запах гнилых водорослей. Женщина приветливо улыбнулась и спросила мягким мелодичным голосом.

- Ника, хочешь встретиться с папой?

Ника застыла в замешательстве, чувствуя, как по спине градом катится пот.

- Кто ты? - спросила она дрожащим голосом.

- Я Банши. И могу отвести тебя к папе, - сказала женщина.

По венам словно растекся холод. «Беги! Беги!» - закричала рациональная часть Ники, но давно погасшее пламя надежды и веры снова вспыхнуло сильным огнем.

- А это далеко? - спросила Ника.

- Это рядом, - сказала Банши и поманила рукой.

«Рядом» оказалось на свалке возле заброшенного завода. Сюда стаскивали мусор жители окрестных домом и бизнесмены с ближайшего рынка. Ника отметила краем сознания, что уже давно не слышно ни музыки, ни человеческой речи, только завывает ветер среди куч мусора. Почему-то стало тепло, хотя ветер стегал по щекам. Исчез страх, хотя ходить по мусору в темноте опасное занятие, Ника постоянно спотыкалась и даже один раз упала. Банши же шла спокойно ровно, почти бесшумно.

Нога встала на что-то мягкое, Ника наклонилась, и аккуратно высвободила из мусорной кучки игрушку - белого, изрядно испачканного, мягкого кролика. У кого-то она видела подобного, но почему-то не могла вспомнить. Он далеко не нов, одна из лап пришита красными нитками. С разочарованием Ника откинула игрушку.

Они вышли на поляну из утоптанного мусора. Посреди горит костер, поленья потрескивают, а воздух взлетают искры. Полукругом, на камнях и даже системных блоках, сидят несколько человек в бомжеватой одежде, на бледных лицах играют сполохи огня. По телу забегали мурашки, Ника замерла, понимая, что почему-то не может сделать ни шага, словно что-то приковывает к земле.

- Где папа? - спросила она, старая сдержать страх в голосе.

Заскрипели колеса, из темноты выехала инвалидная коляска. Человек одной рукой крутил колесо, в другой крепко сжимал длинную трость, которой откидывал крупный мусор с дороги. Ника вскрикнула, на сиденье стояла половина - до пояса, папы, одетая в полосатую майку, в которой он ушел из дома. Зеленоватые губы сложились в подобие улыбки. По щекам потекли слезы.

- Что с тобой случилась, папочка? - спросила Ника, горестно всхлипывая.

- Я умер, - сказал папа.

Ника стерла ладонью слезы со щеки. Сейчас ей дико захотелось, что бы это было сном. Она ущипнула себя за руку, стало больно. Реальность не исчезла.

- Я инспектировал один завод, - продолжил папа, - по вине одного рабочего случился несчастный случай. Меня разорвало на две половинки… а меня просто выкинули на свалку, избавляясь от улик. А потом я очнулся тут…

Ника тяжело задышала.

- Папа, а где твоя нижняя половина?

- Её съели мои товарищи, - ответил папа спокойно, и кивнул в сторону людей сидящих у костра.

Нику затошнило, а голова закружилась, захотелось убежать. Но тлетворный, пахнущий гнилыми водорослями воздух затуманивал сознание и лишал воли.

- Как, как такое возможно - пробормотала она. Папа пожал плечами, и выразительно посмотрел на Банши. Та сухо улыбнулась. Поднялся мужчина, сидевший на системном блоке, неслышно подошел к ним, в руках держал белый пакет. Не старый, и не молодой, он чем-то походил компьютерщика.

- Я Олололог, архилич. Тебя интересует, почему мы живем?

Ника кивнула, поежилась, от этого человека веяло чем-то зловещим.

- Мы используем древнюю силу, позволяет возвращать к жизни мертвых. И поддерживать в них жизнь. Твоего отца вернули к жизни. Теперь он вассалич и обязан служить мне.

И словно прочтя вопрос в глазах Ники, он добавил.

- Но ты не куда не пойдешь, девочка.

Ника безуспешно задергалась.

- Думаешь откуда мы берем энергию? - сказал он, злобно усмехаясь, - каждый год на Хэллоуин мы должны принести в жертву девочку. Ты идеально подходишь… Лакомый кусочек, сколько у тебя страданий было…

С этими словами он развернул пакет, и вытащил кость, на которой еще оставались кусочки мяса.

- Это было твоей подругой Оленькой, - сказал он, и бросил кость собакам, - она так плакала, так кричала… Пора приступать к ритуалу.

Сердце ухнуло в пятки. Архилич подошел к ней, Ника вытянула голову, брезгливо наблюдая, как толстые, похожие на протухшие сосиски пальцы, начали расстегивать ее курточку. Только сейчас Ника заметила, что никто из них не дышит.

- Вы не сделаете это! - выкрикнул папа. Ника почувствовала голодный взгляд людей у костра. Так смотрят на запеченную курицу.

- Без этой жертвы ты умрешь тоже - насмешливо сказала Банши, - нам нужна сила.

- Мне нужна дочь, - сказал папа и замахнулся тростью, набалдашник врезался в голову архилича.

Морок спал. Душу затопил страх, а тело холод, Ника не чувствовала ни рук ни ног.

- Беги! - закричал папа. Она бросилась назад, в темноту. Под ногами громко хрустел мусор, сердце отбивало ритм. Впереди раздался лай собаки. Ника остановилась, оглянулась, позади никого не было. Горели фонари, ветер все так же играл с листьями, к ней спешил полицейский с собакой.

Нику разбудил звонок в дверь. По коридору, причитая «кто же в такую рань», прошла бабушка. Щелкнул замок, Ника приподнялась, дрожащей ногой нащупала тапочек.

- Родимый пришел! - воскликнула бабушка. Ника выскочила в коридор. Бабушка обнимала папу. Живого и здорового папу. Сердце Ники застучало сильнее, и она испуганно отступила к стенке. Улыбнувшись, папа отпустил бабушку, которая сразу же умчалась к телефону, и подошел к ней.

- Это действительно я, - сказал он мягко, садясь на корточки.

Перед ней живой папа… Ника провела рукой по щеке. Теплая мягкая кожа. И такой родной взгляд.

- Папа, мне никто не поверил… - начала Ника.

Папа приложил палец к губам, подмигнул. - Я был там, - прошептал он, гладя Нику по голове, - а сегодня утром очнулся живым. Давай будем это считать подарком на праздник? Чудеса бывают.