Там за дверью

— Боже спаси нас, боже спаси нас, боже спаси нас, бож… — Да заткнись ты! — закричал Андрей…

Петя замолчал, завис, заморозился, впал в ступор, сидел на заднице, и нервно раскачивался взад-вперед.

Маша рыдала, размазывая тушь и сопли по своему прекрасному личику.

Оно было за дверью, еще минуту назад, пронеслось по чердаку, сшибало тяжелые вещи, топотало как слон, пытаясь найти хоть какую-то лазейку для проникновения в комнату, а теперь натужно скреблось в дверь, давило на нее. Андрей понимал, что она не выдержит. Женя вон спрятался в ванной, еще там на первом этаже, когда они зачем-то побежали наверх. Они не видели его смерти, но хорошо расслышали его жуткий крик.

— Что ему нужно? — спросила Маша.

— Ему? Кому ему? — переспросил Андрей, — Я даже не знаю, что это такое!

— Мы все умрем, — вдруг прошептал Петя.

— Закрой свою пасть придурок! — с еще большей злостью заорал на него Андрей и тут оно снова ударило, да так сильно, что пыль и куски штукатурки полетели из дверного короба.

— Мама! — взвыла Маша.

— Что-то надо делать, что-то надо делать, — забормотал Андрей.

Он вскочил с пола и принялся шарить по комнате. Дверь. Не подходить к ней! Удар! Тумба, старая кровать, полка с книгами, чемодан, маленькая ванная комната. Что еще? Единственное окно и то заколочено. Пять широких досок, по четыре гвоздя в каждой.

— Петя!

— Петя!

Оно уже практически справилось. Еще немного и все будет кончено. А дверь, дверь… Дверь оказалась мощной. Какой-то неизвестный не поленился снабдить ее тремя стальными засовами.

— Петя! — в третий раз заорал Андрей, подбежал к нему и со всего маху саданул по лицу тыльной стороной ладони. Бесполезно, ноль реакции, из носа течет кровь, а в глазах тупая пустота.

— Маша?

— Андрююша, — с этой тоже все кончено.

— Да пошла ты! Да пошли вы все!

Его крик взбесил то, что пытался пролезть в комнату. Оно неистово заколотило в дверь.

Андрей вернулся к окну и попытался отодрать хоть одну доску. С трудом, но она поддалась. Скрипя и заворачиваясь, гвозди, вылезали из дерева. Все, первая доска вырвана. Удар! Но он не увидел ни леса, ни дороги, по которой они пришли. За вырванной доской были ставни. Как же он мог забыть!? На всех окнах дома были наглухо закрытые снаружи на замки ставни?

Удар!

Удар!

Удар!

Дверь сорвало с петель.

Спотыкаясь, чисто инстинктивно, ничего не видя перед собой, он подскочил к Маше и, схватив ее за руку, потянул за собой… — Сука, вставай же!

… и в два прыжка влетел с ней в ванную комнату и закрыл за собой дверь. Только через мгновение понял, что на хлипкую щеколду закрылся. Толку та?

— Нее… ааааааахххххх! — закричал Петя. Раздался такой шум, словно мешок картошки подняли и бросили на пол со всего маху. В ванной было прекрасно слышно, что что-то с нечеловеческой силой возило его тело по всей комнате, било о стены и потолок. Жертва хрипела и сопротивлялась, но скоро наступила тишина.

Тишина и темнота окружила их. Где-то в углу скулила Маша.

Вечность прошла или просто так показалось? Куда же оно делось? Неужели ушло?

Тут даже и упереться не на что было, что бы удерживать хлипкую, разделяющую их преграду.

Тишину разрезал скрип досок. Оно не собиралось уходить. Андрей встал. Сопротивление бесполезно. Зачем? Больше некуда бежать.

— Маша, закрой глаза и не открывай их, — сказал он.

Нет, удара не было, одного сильного нажима хватило для того что бы сорвать щеколду.

— О боже, — прошептал Андрей, — О боже, — вырвалось у него во второй раз, — Что это…?