Тёмный Йоль

Фандом: Ориджиналы. «… И тогда приходит Йоль, и горе тому, кто оказался на улице в ночной час. Вы не видели тела этих несчастных? На губах — счастливая улыбка, в глазах — дикий страх, а на шее — туго затянутый зелёный шарф. Но тс-с-с, слышите, часы бьют десять? Теперь мир во власти Йоля! Бегите скорее, бегите — и вы, быть может, уцелеете!» — Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать! Кто не спрятался — я не виноват!

Йоль шагает по тёмным улицам, Йоль насвистывает весёлую мелодию, и окна в домах гаснут, стоит ему приблизиться. Жители знают: Йоля лучше не искушать, себе дороже выйдет, никаким яблоком, положенным на порог, не откупишься. «Высшие Силы! — молятся жители, пальцем рисуя на ладони октагон. — Пусть в эту ночь никто не умрёт! Пусть Йоль пройдёт мимо!» Они видели достаточно мёртвых тел, они устали поутру складывать костры, чтобы успеть до заката: не то покойники оживут и станут верными слугами Йоля. Они хотят проснуться, обнять своих близких — и больше ничего не надо.

Йоль шагает по тёмным улицам, Йоль с улыбкой осматривает пороги: везде ли есть яблоки? Все ли жители поспешили его умилостивить? Где-то их всего два-три, а где-то — целая куча, ровно по количеству семей, живущих в доме; где-то они красные, где-то — зелёные, а где-то вместо яблок лежат апельсины. Йоль не злится, Йоль и апельсинам рад, лишь бы жители не думали, что смогут его обмануть: «Одним яблоком больше, одним яблоком меньше, он не заметит!»

Йоль качает головой и ухмыляется: зря вы это сделали, зря пожадничали. Йоль поднимается на второй этаж, безошибочно находит квартиру провинившейся семьи и принимается вырисовывать пальцем загадочные узоры на её двери. Первого, кто утром выйдет за порог, будет ждать большой сюрприз.

Йоль шагает по тёмным улицам, Йоль насвистывает весёлую мелодию и внимательно прислушивается. В ближайшем переулке на цыпочках крадётся припозднившийся мальчишка. Ему до дома совсем немного, и он не виноват, что задержался: искал заблудившегося щенка — малыш замёрз бы ночью. Но Йоля не волнует, кто и почему ходит по запретным ночным улицам. Особенно если учесть, что щенка увёл он сам.

Йоль подкрадывается сзади, повязывает мальчишке на шею длинный зелёный шарф и туго затягивает узел. Мальчишка дёргается и сипит, мальчишка не хочет умирать, но кто его спрашивает? И через несколько мгновений всё кончается. Йоль улыбается, расправляет шарф на мёртвом теле. Радостная улыбка, панический ужас — точь-в-точь как он любит.

— Счастливого Йоля! — желает Йоль и смеётся. Его дела в этом городе почти закончены, остаётся навестить одного старого знакомого, и можно идти.

Йоль неторопливо поднимается по лестнице, Йоль насвистывает весёлую мелодию. Последний этаж, вторая слева квартира. Йоль стучит.

В дверь стучат, и Часовщик настороженно оборачивается. Он не ждёт гостей: кто придёт в такую тёмную ночь? Все горожане давным-давно заперлись в своих домах: жизнь им ещё дорога.

Задорный стук повторяется. «Не боюсь, не боюсь, не боюсь», — мысленно повторяет Часовщик. Птиц крепко сжимает его руку и молчит: ему страшно.

Стучат в третий раз, и Часовщик грозно спрашивает:

— Кто там?

— Это я, — весело отвечают из-за двери, — Йоль.

— Яблоко лежит на пороге, — цедит Часовщик. «Не боюсь, не боюсь, не боюсь!» — Мы тебя не звали.

— А меня не надо звать! — смеётся Йоль. — Я сам прихожу!

Вставленный в замок ключ медленно поворачивается. Часовщик отступает в глубь кухни, закрывая собой Птица, берёт первый попавшийся нож. Зачем бы ни пришёл Йоль, вряд ли у него добрые намерения.

Йоль входит в открытую дверь и улыбается. Его рыжие волосы топорщатся во все стороны, и он сошёл бы за беззаботного паренька, если бы не был тёмным праздничным духом.

— Где же ваше гостеприимство, хозяева? За такое ведь и поплатиться можно.

— Как бы тебе самому не пришлось поплатиться. — Часовщик многозначительно выставляет вперёд нож.

— О, да ты вооружён! — усмехается Йоль и подходит ближе, сокращая расстояние до какой-то пары шагов. — А ты не думал, что будет, если я сделаю вот так? — Он подаётся вперёд, и лезвие входит ему в живот.

Часовщик растерянно отпускает нож. Он не собирался убивать, только попугать хотел: гляди, мол, я тоже бываю опасным. Но густая чёрная кровь часто капает на пол, не оставляя сомнений: все жизненно важные органы нож задел. А Йоль точно и не замечает ничего, по-прежнему улыбается и качает головой:

— Нехорошо так с гостями поступать, ох нехорошо.

По щелчку пальцев свет в кухне гаснет, и только зелёные глаза Йоля зловеще сверкают в темноте. Часовщик теряет ориентацию, вертит головой. Движение силуэтов, тонкий вскрик, падение. Его толкают назад, и в себя Часовщик приходит уже на полу.

Снова светло, лампа качается под потолком, отчего на стенах пляшут тени. Птиц корчится возле стола, рукоять ножа торчит у него между рёбер. Часовщик пытается подняться, но Йоль встаёт коленом ему на грудь, в руках — длинный зелёный шарф.

— Нет! — в ужасе просит Часовщик. — Не надо!

Шарф змеёй обвивает шею, стягивается в узел. Воздух застревает в лёгких: ни выдохнуть, ни вдохнуть, — сердце пульсирует в ушах. Часовщик сипит, царапается, но перед глазами чернеет, и, прежде чем погрузиться в окончательную темноту, он слышит ласковый шёпот:

— Счастливого Йоля!

«Счастливого Йоля!» — звенит в ушах. Часовщик открывает глаза и долго смотрит в потолок. Сердце с трудом успокаивается после ночного кошмара: всё было таким реальным, даже шея ноет и глотать больно.

История ждёт вашей реакции

Страница 1 из 2Далее ›