Три ведра царя

Начало подглядывать у Параной Вильгельма Но царские вёдра полны полнёхоньки. Красное ведро — красной и чёрной икрой в вперемешку. Осетровая икра с духмяным запахом женских прелестей, красная поддёрнута тонкой белёсой плёнкой, которую отделял астраханский татарин.

Он смуглыми руками в рыжих кольцах, острыми коготками ловко сдирал рыбьи пузыри и плёнку, вкусно жевал её, и удобно взгромоздя ведро на пузо своё, перемешивал икру, свеся в ведро молочные пятки. Зелёное пенилось через край новгородским сбитнем и шпанским пивом, но тайно польские послы вылили ещё литр венгерской водки. Царёв шут Балакирев черпаком успешно отделял, друг от друга в три разных таза, — студень, пиво и водку. Польских послов поставили раком, и они дружно выели пожененную водку, приворовывая тайно плёнки у астраханского Ахмедки. В жёлтом дебильном ведре были царёвы страсти, Кузины уши, и Настасьи Ладошкиной, сестры царёвой — глаза зарёванные и мутью прибитые. Боярин Синицкий махал широким рукавом, отгоняя назойливых и жирных мух, атакующих жёлтое дебильное ведёрце. Царька хлопнул в ладошки, царапнул худой кистью шута Балакирева по лысой вьюшке, и всё поправилось, — у Кузи уши ладнее прежних, а в Настасьиных глазах токмо слеза блеснула серебром. День вяло, в раскорячку начался, поляки храпели, остальные свистели и вздрючивали мазурку.