Трилогия

Иду я по типичной американской улочке ночью. Такая, с белыми домиками и длинной прямой дорогой с двумя полосами. Цвета ч/б или близкие к этому.

Короче, иду я по тротуару и смотрю не вперед, а на параллельную сторону дороги. Вижу фонари.

Вдруг вижу на столбах висят люди. Я стал вглядываться в их лица. Некоторые прямо передо мной вставали на табуретки и вешались. Было жутко, но я не мог заставить себя перейти на другую сторону, чтобы им помочь, ну или что бы человек сделал в такой ситуации. Также я решил не бежать, и поэтому шел чуть быстрее и оглядывался на них лишь изредка, в надежде, что они не заметят, что я их спалил.

Вдруг я заметил одного человека. Он стоял под фонарем. Это был старик. Он смотрел на меня. Я видел, как он поворачивает голову и глядит мне вслед. Я не смог идти дальше и пришлось остановиться.

Теперь я видел его очень четко. Это был пожилой человек, седовласый. У него был абсолютно пустой взгляд (или же наоборот, осмысленный). Наверное, так смотрят, когда умирают. В этот момент я не мог двинуться с места. Старик все смотрел и смотрел на меня, и не двигался. А потом он улыбнулся

Он встал на табуретку и проверил, прочна ли веревка. Старик не сводил с меня взгляда, а на лице его сияла улыбка. Стул качнулся, и спустя мгновение старик качался на фонарном столбе, а с лица его не сходила улыбка.

А потом меня нашли утром родители, мои волосы были седыми. Я сказал матери, что нужно переехать из этого дома, мы так и сделали, но я до сих пор не говорю ей почему.

Иду я по типичной русской тайге ночью. Такая, с зелеными елями и узкой кривой тропинкой, петляющей среди деревьев. Цвета ч/б или близкие к этому.

Короче, иду я по тропинке и смотрю не вперед, а в сторону кустов. Вижу - машины горят.

Вдруг вижу в машинах медведей. Я стал вглядываться в их морды. Некоторые прямо передо мной садились в машины и сгорали. Было жутко, но я не мог заставить себя подойти к ним, чтобы им помочь, ну или что бы человек сделал в такой ситуации. Также я решил не бежать, и поэтому шел чуть быстрее и оглядывался на них лишь изредка, в надежде, что они не заметят, что я их спалил.

Вдруг я заметил одного медведя. Он стоял возле машины. Это был старый медведь. Он смотрел на меня. Я видел, как он поворачивает голову и глядит мне вслед. Я не смог идти дальше и пришлось остановиться.

Теперь я видел его очень четко. Это был старый, плешивый медведь. У него был абсолютно пустой взгляд (или же наоборот, осмысленный). Наверное, так смотрят, когда сгорают. В этот момент я не мог двинуться с места. Медведь все смотрел и смотрел на меня, и не двигался. А потом он улыбнулся,

Он залез в машину и проверил, удобно ли там сидеть. Медведь не сводил с меня взгляда, а на морде его сияла улыбка. Машина просела под его весом, и спустя мгновение медведь горел в машине, а с морды его не сходила улыбка.

А потом я очнулся на лекции, мои штаны были полны поноса. Я пришел домой и сказал матери, что нужно переехать из этого города, мы так и сделали, но я до сих пор не говорю ей почему.

Иду я по типичному паранормачу. Такому, с крипипастами, четвертым никому не нужным крипи-тредом. Цвета futaba или близкие к этому.

Короче, иду я по тредам и смотрю не вперед, а в сторону свежего тредика. Вижу - никто не бампает.

Вдруг вижу в треде битардов. Я стал вглядываться в их морды. Некоторые прямо передо мной заплывали жиром и взрывались. Было жутко, но я не мог заставить себя подойти к ним, чтобы им помочь, ну или что бы человек сделал в такой ситуации. Также я решил не бежать, и поэтому шел чуть быстрее и оглядывался на них лишь изредка, в надежде, что они не заметят, что я их спалил.

Вдруг я заметил одного битарда. Он стоял возле моего поста. Это был старый битард. Он смотрел на меня. Я видел, как он поворачивает голову и глядит мне вслед. Я не смог идти дальше и пришлось остановиться.

Теперь я видел его очень четко. Это был старый, плешивый анон. У него был абсолютно пустой взгляд (или же наоборот, осмысленный). Наверное, так смотрят, когда толстят. В этот момент я не мог двинуться с места. Битард все смотрел и смотрел на меня, и не двигался. А потом он улыбнулся.

Он залез в холодильник и проверил, есть ли там топленое сало. Битард не сводил с меня взгляда, а на морде его сияла улыбка. Тред бампанулся, и спустя мгновение битард скользил по свежесмазанной жиром странице, а с лица его не сходила улыбка.

А потом я очнулся. Я пришел домой и сказал матери, что нужно переехать из этой борды, мы так и сделали, но я до сих пор не говорю ей почему.